Болванчик сопровождал Дункан и я наблюдал, как она прошла через зал, усеянный трупами магов. А ведь они могли служить защите Родины… Но выбрали другой путь.
Айседора аккуратно положила Машу на стол и села рядом, облокотившись на меч.
Есенин откинул Марину Кузнецову и, спрыгнув вниз, ушел в дом.
Пока генерал хаоса приходил в себя, я смог закончить начатое и добить Карамурзина. Он уже едва стоял на ногах, но в глазах догорала магия хаоса. Она полностью истощила его вместе с моими змейками.
— Я тебя уничтожу… — даже при смерти он твердил одно и то же.
Хотя если подумать, что я ему такого сделал, кроме как не дал поработить род Нахимовых?
Но отдыхать было некогда.
Уже и генерал хаоса пришел в себя. Взмахнув руками, Кузнецова Марина взлетела и повернулась ко мне.
— Зря…
— Ты постоянно это говоришь, — я сорвался с места и обрушил на нее мощный удар Ерхом.
Но вместо того, чтобы сражаться со мной, генерал нырнул в дом за Дункан и Есениным.
— За ней! — крикнула Лора.
— Сам знаю!
Четыре протокола сильно изнашивали мое тело, от чего двигаться становилось тяжело.
Как бы не откинуть копыта после такого!
Забежав в особняк, я понял, что тут что-то не так. Совсем не так.
Болванчик полностью перешел под контроль Лоры, так как у меня уже не было сил, и он постепенно прицепился к моему телу, создавая живой доспех.
— Нет… — даже говорить было больно. В горле першило. — Не меня, Машу…
Но как только я добрел до зала, где находилась моя супруга, все стало еще страннее.
Через весь зал пролетела Дункан и врезалась в чудом уцелевший шкаф. Отдаю должное ее мускулистому телу — она тут же выскочила из обломков и вытащила из плеча гвоздь.
Как только мы с ней пересеклись взглядами, она крикнула:
— Есенин! Он что-то хочет сделать с Машей!
Я на секунду оторопел, когда понял, о чем говорит Дункан. Князь посмотрел на меня и быстро полез в карман. Что там, мне наплевать, но я поверил Айседоре.
Ноги уже не были такими быстрыми, а Есенин куда проворнее, да и не такой уставший, поэтому пришлось швырнуть в него Ерх, запитав его до отказа.
Но первым успел генерал.
В Есенина прилетела черная стрела и пробила ему руку."
"— О нет! Я не дам тебе этого сделать раньше времени! — грубым искаженным голосом произнес генерал, поднявшись к потолку. — Все будет на моих условиях.
— Сергей Александрович, что вы делаете⁈ — обратился я к нему.