Умирать мне пока не хотелось. Я взглянула в мутноватое зеркало – с такой внешностью умирать нельзя, ее точно нужно передать по наследству. Волосы, пышные, густые, отливающие золотом, – это вообще отличительная черта только нашей семьи, Берлисенсис, и были они необыкновенно красивы. А в сочетании с темными, почти черными глазами и точеной фигуркой сражали мужчин наповал. Даже мой бывший жених помолвку расторг, но предложил обеспечить мне жизнь на определенных условиях. Естественно, я возмущенно отказалась, но он только гадко издевательски ухмыльнулся и сказал, что скоро сама прибегу, если не захочу сдохнуть с голоду, а он подождет.
Мои размышления прервал стук в дверь. Бросилась я открывать, надеясь, что все прояснилось и мою семью выпустили, но за дверью стоял как раз тот, о ком я только что вспоминала, мой бывший жених Антер Нильте.
– Антер? Что ты здесь забыл? – хмуро спросила я.
– Лисси, куда подевалась твоя вежливость?
Он надвинулся на меня, как шкаф на грузчика, и я по необходимости отошла вглубь, а то ведь задавит и не заметит. Терри был высок, и нельзя сказать, чтобы толст, но плечи имел широченные. Раньше я иногда мечтала о том, как буду засыпать на одном из них, но все это уже было в прошлом. Теперь я мечтала засыпать от него как можно дальше.
– Туда же, куда и твоя. Я тебе сказала, что видеть тебя не хочу. Вон из моего дома!
– Лисси, этот дом тебя недостоин, – заявил он. – Я был уверен, что ты уже одумалась и решила принять мое предложение.
Ну уж нет, такого удовольствия я ему не доставлю. Так что из двух вариантов остается только один.
– Я решила пойти учиться!
– Ты? – он расхохотался.
И как это я раньше не замечала, насколько у него неприятный смех? Наверно, потому, что раньше он смеялся вместе, а не надо мной.
– А что такого? – возмутилась я. – Я собираюсь поступить в академию."
"– Лисси, если тебе так хочется учиться, я могу оплатить тебе курсы «33 способа доставить мужчине удовольствие». Уверен, что это ты осилишь. Но академия, – он опять мерзко заржал, – даже твой брат говорил, что ты дура. Хотя и сам он умом не отличался, если решил выступить против короны.
– Не смей обзывать меня и брата! – заорала я.