- Эй, раб, твоя еда, иди пожри, - прервал раздумья грубый голос мужика, исполнявшего при мне роль тюремщика. - Сегодня мясо на обед, приказано кормить тебя получше, а то совсем стал доходягой. Меня за это по головке не погладят. Ты птица не простая, к тебе вон даже лекаря прислали.
- Со мной было еще два пленника, скажи мне, где они? И почему нас держат врозь? Позволь мне повидать их, хоть недолго!
- Какие еще пленники, о чем ты говоришь? - мужик пожал плечами. - Я ничего не знаю. Ешь, говорю, мне некогда с тобой болтать… Да что ж ты рожу-то дурную скособочил?
- Пока не скажешь, где они, я есть не стану! - категорично заявил я, отодвигая блюдо.
- Что ты сказал? Не будешь жрать? - растерялся мужик. - Но как же так? Мне что тебя, силком кормить?
- Попробуй, подойди! - я усмехнулся и растянулся на соломе во весь свой отнюдь немаленький рост.
- Я не один здесь. Позову охрану. Скрутим тебя и принудительно накормим.
- Тебе нужна такая лишняя возня? Не проще ли дать нам поговорить? Чего боишься? Отсюда не сбежать, тем более вот с этими игрушками, - я погремел цепями. - Он мой земляк, а я давно в бегах и дома не был целый год, хочу узнать, как там моя жена. Одна осталась, бедная, с тремя детьми. Может, и померли уже малютки без отца…
Вот черт, и сам не знал, что я умею так отлично врать.
- Да, парень, жизнь она такая сука, - сочувственно пробормотал он, снова пододвигая ко мне еду. - У самого недавно дочка померла. Ладно, ты ешь сейчас, а вечером я приведу к тебе того раба, он здесь. Да приведу же, говорю, не обману, мне что перед тобой тут на коленках ползать?
Я не спеша жевал, размышляя о странных обстоятельствах, которые еще совсем недавно решительно отмел бы, посчитав нелепыми.
Логику женщин трудно объяснить.