“Как быстро я снова привыкла к роскоши, - с досадой подумала она, вспомнив убогую обстановку палатки Роя, - и как же меня бесит тупое упрямство этого парня! Разве я мало приложила усилий к тому, чтобы приручить его и сделать своим покорным слугой? Неужели ласки малолетней шлюхи оказались жарче моих? Черт побери, кто же она такая? Немедленно узнать, прижать его, придумать план, но вот какой? Создать видимость того, что отпускаю Герберта и заставить Роя в это поверить? Или пойти на заведомый риск и открыть ему часть правды, что принц важен для Павила и забота о его безопасности свяжет генералу руки, не дав развернуться?”
- Немедленно выясните все про девку Роя Найлза! Все, начиная с детства и семьи! - приказала она, едва лишь войдя в свой кабинет.
- Он ждет аудиенции, Ваше Величество…
- Немедленно впустить!
Герберт
У травяного чая, у мясного блюда с овощами - везде был странный кисловатый привкус. Это настораживало и пугало - я знал, что в Ханае очень развито искусство приготовления различных настоек и ядов, приносящих непоправимый вред телу и душевным силам человека.
- Ешь, господин, - с дьявольской усмешкой заметил слуга, видя, что я отложил ложку и отвернулся от трапезы, - если откажешься, у нас есть иные способы заставить тебя плотно позавтракать. Королева велела следить за твоим здоровьем.
- Что за отраву вы мне подмешали?
- Ну что вы, господин, как можно? - почти искренне удивился слуга.
Демонстративно перевернув блюда, я отказался есть, но этот бунт помог мне ненадолго. Тотчас же в комнату вбежали трое бугаев, которые моментально скрутили меня по рукам и ногам. Кормлением они себя не утруждали, а просто влили мне стакан воды с точно таким же привкусом и проследили, чтобы я ничего не выплюнул назад, после чего оставили меня в покое.
Сначала я не чувствовал ничего необычного, потом мной овладела апатия и сонливость. Руки и ноги ослабели, по телу прокатилась дрожь. Я попытался встать, но не сумел, а дрожь все нарастала, становясь невыносимой. Мне было холодно, но в тоже время я вспотел, веки отяжелели, а сознанье оставалось ясным. Где-то внизу ужасным валом разрасталась боль, но я не понимал ее причины.
Жар. Дрожь. Холодный пот… Я болен. Я отравлен.