Улис увидел толстую решетку, которая перегораживала помещение напополам, и за ней скрюченную фигуру высохшего от времени человека, лежащего головой на большом щербатом столе. Возле его навсегда застывшей руки с зажатым в пальцах пером лежали свитки и сосуд с чернилами. Хотелось убежать отсюда и не подходить к мертвецу, однако Мальина думала иначе.
- Проклятье, как туда попасть? Здесь заперто, - дергая большой замок, висевший на решетке, прорычала она, досадуя на задержку. - Где ключ?
- Ты вряд ли здесь его найдешь, но у меня есть кое-что другое, - мягко отодвигая ее в сторону, сказал он.
- А ты опасный человек, - хихикнула Мальина, - можешь взломать любую дверь… О, нет, не может быть?!
- В чем дело, королева?
- Мне кажется я знаю, кто здесь отдал Богу душу, - заглядывая в лицо мумии, вздохнула она.
Мальина вытащила листок бумаги, зажатый скрюченной рукой мертвеца, и посветила факелом на неровные прерывистые строчки.
- О, нет, не может быть?! - второй раз вскрикнула она, и это вопль потряс телохранителя до глубины души.
Улис успел подхватить падающий на пол листок бумаги и стал читать…
“Тебя, проклятый мой тюремщик и палач, нет уже девять дней, значит, ты больше не придешь, с тобой покончено, я это точно знаю, хотя давно уже не вижу света солнца. Факел почти погас, осталось пищи на день и закончилась вода, скоро и я уйду туда, где нет мучений. Не знаю, для чего ты так настойчиво пытался выведать про Павила, но эти знания тебе уже не пригодятся.
Сегодня мне приснился странный сон и я воспринял это как приказ небес - нельзя уйти из жизни, унеся с собой в могилу эту тайну, поэтому пишу об этом в свой последний час. Да, змей, не знаю, кто тебе сказал об этом, но ты был прав - Павил не сирота и не простолюдин, как все считают. Он старший сын ханайского короля, причем законный сын, рожденный первой королевой Свиллой.