Подземный ход непрочен, обвалить его совсем несложно, та комната, где заперты сейчас ваши монахи, станет навечно вашим склепом, Мастер.
- Мне жаль тебя, Павил, - сказал старик, - ради чего живешь на этом свете? Служишь убийцей тем, кто жаждет власти и богатства? Задумайся, есть ли на свете человек, которому ты дорог? Который ждет тебя, глядит в окно и беспокоится, поел ты, отдохнул, не ранен ли в бою?"
"- Заткнись, старик, не стоит так открыто лицемерить, - голос Павила звучал безжизненно и равнодушно, - тебе чужды по отношению ко мне такие чувства, как сочувствие, иначе ты бы мне сказал, жив мой Гохэ или давно лежит в земле… Проваливай к своим, а я пока пошлю за вашим командиром.
На лице монаха мелькнула торжествующая зловещая ухмылка, чем-то напомнившая мне оскал отца, так поразивший меня в роковой день в тронном зале, и я подумал, уж не тот ли самый Гохэ стал ныне предводителем монахов Роем Найлзом? И если это так, то мой отец поистине вселенский черный дьявол, раз умудрился даже после жизни столкнуть лоб в лоб отца и сына в смертном поединке, сделав родных людей заклятыми врагами!
***
- Рой, что мы будем делать? Один из наших лучших отрядов попал в ловушку и пленен! И вместе с ними Мастер Кирен!
- Что ты сказал, Кайл? Мой учитель был на поле боя? Но разве я не приказал вам охранять его как можно лучше?
Рой Найлз рывком содрал с лица черную полумаску, а с ней вместе и головную повязку, явив другу и соратнику лицо очень молодого человека.
Но предводитель знал, что это правда. Учитель, нет, почти отец, который вырастил его и воспитал, сейчас в плену у кровожадного чудовища. Того самого, которого Рой, не задумываясь, порвал бы на части, мстя за все беды своего народа. Слишком свежи были в памяти ужасные картины смерти и разрушения, которые устроил Павил Эйб.