— Раз он готов платить такие деньги…
— И кто он?
— Я недоговорил, — правый глаз Ворона начал дёргаться. — Меня перебивать нельзя, ты не понимаешь? — он набрал воздуха в грудь и взревел: — Ты не понимаешь?
Я усмехнулся. Ворон шумно выдохнул через нос.
Обычный главарь банды, который привык запугивать всех внезапными вспышками ярости. Я встречал и таких. Но это не значит, что он не опасен. Он в любой момент может отдать приказ стрелять.
Но не отдаст. В комнате, в которой мы сидели, треснутые деревянные рамы, скрипучие полы и ободранные обои.
Ещё стулья, на котором не стыдно сидеть даже королю. И ковёр, настолько пушистый, что я чувствовал это даже через ботинки.
Ворону будет просто жаль всё это портить пулями и кровью.
Один из стрелков позади меня опустил автомат на ремне и полез в карман. Я слышал это по шелесту одежды. Вряд ли он достанет нож, скорее всего будет удавка. Думают, что им досталась лёгкая цель.
Пол заскрипел, это вернулся тот автоматчик, что уходил. Он нёс что-то жаренное, судя по аромату.
Полная тарелка запечённого на углях мяса, очень вкусно пахнущее. Желудок застонал.
— И чай! — потребовал Ворон.
Автоматчик опять ушёл.
— Значит, ты не сам решил уничтожить мой клан, — сказал я. — Кто-то заплатил. Судя по отряду, который ты прислал, мало у кого хватит на это денег.
— Верно, — ответил Ворон, накалывая на нож кусочек мяса. — Ты мыслишь правильно. Это ты меня искал сегодня? Я отправлял за тобой людей.
Я пожал плечами.
— Не знаю. Это же люди. Кто-то сбегает, кто-то прячется. А кто-то умирает.
— Значит, ты пришёл с остатками клана, в одиночку ты бы не справился. Ничего, кончим тебя, выловим остальных. Контракт будет выполнен. А что до того, что ты прикончил наёмников. Так мне же теперь не надо им платить!
Он захохотал, широко открывая рот с жёлтыми зубами. Его люди тоже засмеялись. Засмеялся и я.
Тот, кто подбирался ко мне с удавкой, не смеялся, но ему надо сделать ещё пару шагов.
— Дух предка! — немного поддатый мужчина держал плачущего младенца перед алтарём. — У меня родился сын! Настоящий Громов! Ты будешь им гордиться!
Тот младенец вырос в здоровенного высокого детину. И да, им можно было гордиться, хороший человек. Но его тоже убили в ту ночь вместе с отцом.
Пора.
Я засмеялся ещё громче и вытер глаз, будто от смеха набежала слеза.