И даже то, что из-за своего очередного провала я не выполню вторую часть задания Ордена — меня никак не беспокоило. Всё, что могла, я сделала, и теперь могу со спокойной душой идти обратно, к брату. А уж когда подниму его на ноги, тогда и подумаю, как всё-таки пробраться на раскопки.
Когда я уже развернулась, чтобы покинуть площадь, со стороны трибуны послышалось какое-то оживление и громкий спор. Но даже это не заставило меня остановиться.
— Легаты, минуту, — а вот ледяной голос Данте, прозвучавший с трибуны, пригвоздил меня к месту, на котором я стояла.
Я в изумлении повернулась к сцене, не веря в то, что дестрос действительно решил поменяться. Но по довольной улыбке Криса, стало ясно — я не ослышалась. И это было неожиданно. Приятно, но совершенно неожиданно. Я бы поверила в такую щедрость от Лесована, которого мы спасли от участи всю жизнь носить протез.
На негнущихся ногах прошла к сцене, поймав по пути злой взгляд Марисоль. Пожалуй, это был первый раз, когда вампирша смотрела на меня именно злобно, а не препарирующе. Гидеон, стоящий за магистром Аргент, лишь ехидно ухмылялся. Он будто и не сомневался в таком исходе. Предсказатель грымов!
— Крис, что ты делаешь? — спросила я дестроса, когда он поравнялся со мной, спускаясь вниз.
— Отдаю долг, — бесшабашно улыбнулся мне тот и ненадолго остановился рядом. — Да и не прельщает меня копаться в грязи. Я лучше уж тут, в тепле и комфорте посижу. Удачи тебе!
Он хлопнул меня по плечу и направился в сторону остальной нашей группы.
Всё ещё не веря в свою удачу, я поднялась к Данте, стоящему за трибуной. Он взял меня за руку и надел на предплечье массивный прибор с крупным голоэкраном.
— Это твой персональный археологический сетефон, — магистр говорил ровным голосом, но его руки подрагивали от напряжения.
Я попыталась поймать взгляд Лорка, чтобы, если не понять, что происходит, то хотя бы зарядиться от него поддержкой. Но Данте не смотрел на меня, отстранившись и став каким-то недоступным. И, пускай я знала, что это игра для публики, конкретно для одной высокомерной вампирши, но меня пугала убедительность Данте.