Думая о своих детях, которые так быстро выросли, я выложила в вазочку печенье, когда до меня донёсся зычный голос:
– Вот, Хлебников, бери и расти его сам! Слышишь? Опять от меня прячешься? Я говорю, принимай сына и забирай его!
Судя по всему, кричали от калитки. Это я отметила про себя краем сознания, потому что всё остальное психика попросту вытеснила. Ибо смысл, содержащийся в воззваниях какой-то женщины, был просто убийственным.
Хлебников – это мой муж. Тут она попала по адресу. Но какой сын? Куда прятался Веня? Что вообще творилось?
Вытерев руки о полотенце, я вышла из дома, игнорируя отчаянно колотящееся сердце.
– Здравствуйте, а вы кто?
Я задала этот вопрос, не ожидая ничего хорошего. Как будто все инстинкты внутри завопили – она скажет правду.
– А я та, кто родила от вашего мужа! – начала вещать женщина, и я покачнулась.
Попыталась схватится за дверной косяк, сорвала пару ногтей, почти не почувствовала боли.
– Он сына у меня просил, умолял и в ногах валялся. А сейчас заявил, что знать нас не хочет.
Женщина продолжила говорить эти жуткие слова, а я забыла, как дышать. Вениамин умолял какую-то дамочку, которая, судя по всему, не в его вкусе, родить ему сына? Мы ведь с ним сразу после рождения Майи приняли совместное решение: нам хватит двоих детей.
Я с умом рассчитывала силы и понимала, что здоровья и запала нам хватит только на то, чтобы вырастить Эми и Маюшу. У нас был чёткий план – купить каждой дочери по квартире. Сначала обеспечить нас самих своей мечтой – загородным домом, а потом приступить к работе над разрастанием имущества ещё хотя бы до двух студий.
Этот уверенный тон, которым женщина говорила про мольбы моего мужа, прибивал меня к земле.
Она без спросу открыла калитку шире и вкатила в нее коляску.
– Вот! Растите, не обляпайтесь! Свидетельство и памперс я положила. И поздравьте Веню с сыном!
Развернувшись, женщина направилась прочь, а меня охватил приступ паники. Если сейчас она возьмёт и исчезнет из поля зрения, я попросту свихнусь.
– Стойте! – закричала так громко, что ребёнок в коляске проснулся и стал покряхтывать.