Подставляю его перед свадьбой.
И я не решаюсь заговорить с ним о том, зачем собственно пришла. Целую и пытаюсь хоть как-то загладить свою вину. Ведь он прав – Тимур избил его из-за меня!
Потом мы прощаемся и я решаю зайти, все-таки, к отцу. Но ему некогда. Мы быстро перекидываемся парой слов и ему уже пора ехать.
Перед уходом я решаю зайти к Аркадию. Узнать, как он. Меня до сих пор мучает чувство вины.
Подходя к его кабинету, замечаю, что дверь приоткрыта. Слышу его голос.
– Я понял. Да, понял я! – он явно чем-то недоволен.
Короткий смешок.
– Нахрена? Пусть живет. Малой еще. Да он и не помешает.
Тишина.
– Пиздец как! Ты не представляешь! Элька уже весь мозг проела!
Элька? Эля?
– Погоди! – он затихает. Прислушивается?
Я вжимаюсь в стену и практически не дышу, чтобы не выдать себя.
– Показалось, – продолжает Аркадий. – Ладно, мне ехать пора. Старик ждет уже, наверное. Не звони мне пока больше.
Потом опять тишина. Я зажмуриваюсь, но быстро прихожу в себя, когда слышу шаги. Аркадий идет к двери.
Я быстро выскакиваю в коридор и забегаю в туалет. Прислоняюсь там к стене и медленно стекаю вниз.
Чувствую, как по щекам уже бегут слезы. Но я не в силах даже всхлипнуть. Тихие, горькие слезы стекают и падают на одежду.
Глава 17
Лика
Сколько я сижу в туалете, не знаю. Мне страшно выйти наружу. Вдруг я встречусь с Аркадием? Я не смогу сдержать свои эмоции.
Нет, тут надо действовать хладнокровно. Стираю слезы и смотрю на себя в зеркало. И опять реву. Как? Как быть хладнокровной после услышанного?
Кое-как, все-таки, привожу себя в порядок. Конечно, заметно, что я плакала, но главное, чтобы меня никто не встретил по пути к машине. Спрятаться, уйти.
И мне это удается.
Выйдя из здания, я быстро сажусь в машину и уезжаю. Домой. Предупреждаю на работе, что продляю больничный.
Я любила Аркадия. Ведь любила? Ну, или мне хотелось верить в это. Мы вместе строили планы на будущее. А врач? Сразу же вспоминаю слова врача. Если любит – поймет… Пора поторопиться…
Все рухнуло в один миг. Все.
Что дальше?
Я лежу в своей комнате, вытирая слезы очередной бумажной салфеткой. На полу их уже целая куча.
Но благо дома никого нет и я могу спокойно выплакать свое горе.