Прижимает бедрами к тумбочке. И закрывает мне рот своей широкой ладонью.
И я лишь мычу в нее. Громко, с надрывом.
Потому что чувствую, как его пальцы скользят под блузку. Оказываются на груди и больно ее сжимают.
– Чего ты опять строишь из себя? – зло шипит он мне на ухо. – Я почти твой муж. Тебе же нравится.
И он проводит языком мне по шее. И от этого его движения меня тошнит. Пытаюсь уклониться, но он крепко удерживает меня.
– Хочешь поиграться, сука? – усмехается зло. – Стой ровно! – коленкой раздвигает мне ноги.
Слезы уже катятся у меня по щекам. Я бью Аркадия руками. Пытаюсь стукнуть сильнее, но он как будто даже не обращает внимания на эти мои удары.
– Тебе, видимо, надоела нежность. Хочется вот такой грубости, да? Любишь по-жесткому?
Чувствую, как он задирает на мне юбку и вот уже она оказывается у меня на талии.
Нет! Господи! Пожалуйста! Нет!
Пытаюсь вывернуться и тогда Аркадий давит свободной рукой мне на спину, заставляя лечь на тумбочку. Щекой ударяюсь о холодный металл.
– Сучка, – шипит он.
С этим словами он сильно дергает и я слышу треск ткани. Он рвет на мне трусики.
Мычу сильнее. Пытаюсь укусить его руку. Все бесполезно.
Потом характерный лязг ремня и звук молнии.
А потом я чувствую его сухую головку у себя между ног.
Аркадий плюет, матерится. Я сжимаю ягодицы. Пытаюсь хоть как-то избежать того, что пугает меня сейчас больше всего.
– Расслабь булки, сучка! – и хлесткий удар. Бедра горят от этого удара.
И потом толчок.
И я замираю.
От боли. От обиды.
Мне больно. Член Аркадия не скользит, а с трудом терзает мою сухую плоть. Внутри все жжет. Я стискиваю зубы. И реву.
Мне обидно. Каждый толчок Аркадия как будто уничтожает меня. Лишает частички жизни.
Я безвольно лежу на тумбочке, сотрясаясь от его движений во мне.
Внутри все еще ноет. Смазка так и не выделилась. И это, похоже, злит Аркадия еще больше.
Он матерится, шипит на меня и быстрее и быстрее просовывает в меня свой член.
Его выдохи становятся все громче и громче.
Я лежу и жду, когда же это все кончится.
Я не хочу думать, что будет дальше. Хочу спрятаться. Пусть только он уйдет. Закончит и уйдет.
Пусть не причинит вреда ребенку. Умоляю, Господи!
Закрыв глаза, молюсь. Терплю боль, пока ее резкая вспышка не прорезает живот.
Она такая сильная, что я вскрикиваю так громко, что даже ладонь Аркадия не может загасить мой крик.
Боль не уходит. Наоборот, нарастает. Становится сильнее и сильнее.
Я корчусь от боли.