И хоть Марсель Рустамович сразу обозначил, что подобные встречи всегда оплачиваются компанией, я всё же не собираюсь наглеть.
— Ты что, так мало ешь? — выгибает он бровь.
Знала, что без этого не обойдётся.
— Просто… это очень дорогое место.
— Я же сказал, что об этом можешь не переживать.
— Я не переживаю.
— Поэтому решила, что наешься одним чизкейком и чаем с травой?
— Я не голодна.
Багримов чуть подаётся вперёд и хоть нас разделяет стол, я будто чувствую его прикосновение. Слишком сильная у этого мужчины энергетика.
— Ты же сказала, что часто протоколировала подобные встречи?
— Ну… не часто. Я сказала, что опыт был.
— И что, эти встречи проходили в каких-то других ресторанах?
— Не в таких дорогих. И я всегда стараюсь не заказывать ничего лишнего.
— Тебе придётся смириться с тем, что мы будем часто бывать в очень дорогих местах. И тебе придётся заказывать дорогие блюда и напитки. Потому что не делать этого — правило дурного тона.
Понимаю, что разумно было бы не спорить с ним, но как-то странно, что он навязывает мне еду. Мы же не на целый день здесь.
— Лобстер и запечённые мидии для девушки.
Я даже рот не успеваю раскрыть, как босс сам обозначает заказ официанту. У меня округляются глаза, так как цену лобстера я запомнила.
— Что, ты вегетарианка? Или у тебя аллергия на морепродукты?
— Н…нет.
— Вот и отлично.
У меня аллергия на цены. Как человек, привыкший пахать за каждую копейку, я испытываю шок, когда люди могут позволить себе настолько большие траты на еду.
— Марсель. День добрый, — у столика появляется тот самый заказчик, с которым у Багримова сегодня встреча.
Довольно молодой мужчина, но старше босса, судя по седине на висках. За его спиной полно охраны. Да, в принципе, весь ресторан запичкан секьюрити, так как здесь, видимо, проходит не одна бизнес-встреча.
Багримов сказал, что зовут этого человека Януш Милович. И он собирается отстраивать в Москве спорт комплекс, после чего пустить точки по всей стране.
У Миловича неплохой русский, но акцент сильный, и он коверкает многие слова.
Багримов пожимает ему руку, в то время как я открываю ноутбук, готовясь протоколировать переговоры.
И вот тут начинается самое интересное потому… что я ничерта не понимаю этого Миловича. Говорит он быстро, часто неправильно использует падежи, переходит то на английский, то, кажется, на польский. Использует кучу абривиатур.
Это самое настоящее мучение.