Моё шумное дыхание заполняет пространство кабинета. Кажется, стены надвигаются на меня и давят. Я будто в капкане из собственных ощущений.
Никогда не испытывала ничего настолько поглощающе сильного. Чувства с насмешкой демонстрируют мне свою власть.
— Ответь, Асти, — снова хриплый голос рокотом прокатывается по позвоночнику, а пальцы отгибают край трусиков и скользят между половых губ.
Я слышу чуть уловимый хлюпающий звук, но понимаю, что для Багримова теперь предельно ясно, какова реакция моего тела на его действия.
Сильнее зажмуриваю глаза, пытаясь разобраться в мыслях в голове и найти там хоть какой-то ответ, но ощущение огня между ног от поглаживания его пальцев напрочь лишает рассудка. Животные инстинкты берут верх, пораждая первобытные желания — выгнуться и потереться сильнее о его руку или шире развести бёдра.
Это не я… Господи, это не я…
— Я не смотрела… — не знаю, как удаётся выдавить из себя эту фразу.
Голос звучит надломанно, глухо и искаженно, словно его пропустили через десятки фильтров.
А пальцы продолжают скользить между ног. Защипывают клитор, затем ныряют глубже, надавливают, изучают.
Меня колотит так, что я еле стою.
И почему-то я не могу ничего сделать. Никак не реагирую. Не получается. Не могу его оттолкнуть. Не могу ответить. Не могу думать.
Страх или сумасшедшее желание? Всё смешалось.
— А ты хотела оказаться на месте той шлюшки, когда смотрела? Думала об этом, Асти? — вопрос сопровождается сильным давлением между ног и острым наслаждением — он протолкнул в меня палец.
Я почти падаю на стол, но Багримов успевает подхватить меня и прижать к груди, а палец продолжает скользить. Его дыхание касается моего уха. Горячее и тяжёлое.
— Думала, что это ты сосёшь мой член, Асти? Хотела бы так?
Пальцы начинают двигаться быстрее, отчего мои мысли окончательно превращаются в кисель. Я хватаюсь руками за предплечье босса, которым он удерживает меня под грудью.
Мне не ясно, чего я сейчас хочу больше — чтобы он прекратил или чтобы продолжил.
Я не чувствую себя собой. Будто кто-то другой стоит на моём месте и испытывает то, чего я испытывать не должна.
Напряжение в животе усиливается с каждым движением. Удовольствие становится практически болезненным. Я хочу, чтобы боль прошла, хочу получить освобождение.
Он вдруг резко наклоняет меня вперёд, уложив грудью на стол.