Сначала надо дойти до столика, а потом я отойду к туалету.
Но мама снова звонит. А затем приходит сообщение.
""Папа умер. Дочка, позвони"".
На миг, один короткий миг я теряю ощущение реальности происходящего. Сколько прошло с того момента, как он попал в больницу? Я ведь знала, что он умрёт. Ждала этого момента, но всё равно реальность ускользает, будто в моей жизни такого не могло случиться.
Большую часть жизни я молила бога, чтобы его не стало, и вот, наконец, это случилось. Это ведь случилось?
Музыка в клубе начинает звучать как через толстый слой ваты, люди превращаются в одну сплошную пёструю мазню, а пол под ногами будто проваливается.
""Дочка, ты позвонишь?!"""
"Я прикрываю глаза. Всего на секунду. Сглатываю, чувствуя, как слюна проходит по гортани, как тяжёлый камень и оседает где-то в животе.
— Асти, ты в порядке? Асти? Ау? — в реальность меня возвращает голос Дины.
Резко распахиваю глаза и вижу перед собой руку соседки. Она щёлкает пальцами, пытаясь получить от меня реакцию.
Мы уже дошли до столика. И все девчонки недоуменно уставились на меня, хлопая глазами.
— Что с тобой? Нормально всё?
— Я… Мне надо отойти… Позвонить… — показываю девчонкам телефон. — Это срочно.
— Понятно, — кивает Дина. — Туалет там, если что! — показывает рукой на небольшую лестницу, ведущую вниз.
— Возьмите мне кофе, — кричу девочкам прежде, чем направиться к лестнице.
Глава 27
Асти
Руки дрожат, когда, стоя перед большим зеркалом в туалете, я набираю мамин номер. Гудки отсчитывают секунды между двумя реальностями, которые объединятся в единое целое, как только мама подтвердит слова о смерти отца.
Но громкий всхлип в трубку подтверждает то, что его больше нет.
Чудовище умерло.
— Дочка… Папа умер… Мне так плохо… — она рыдает.
А я молчу.
Я не могу ничего сказать.
— Я с ним всю жизнь… Как я дальше без него буду?
Смотрю на своё отражение.
Мне вообще не должно быть больно. Не должно. Я, наконец, похороню того, кто испортил мне жизнь. Кто был монстром и чудовищем. Кто никогда меня не любил.
Но мне больно.
Я хороню отца, которого на самом деле у меня никогда не было. Который своей больной зависимостью и жестокостью отобрал у меня мать, семью, детство. Из-за которого я долгое время считала себя недостойной самых посредственных вещей.