— Я никуда тебя не тороплю, ты не подумай. Я все это рассказал совсем не для того, чтобы ты принимала какое-то решение прямо сейчас. Ты попросила меня обсуждать все с тобой, чтобы ты смогла снова мне довериться, — вот это я и делаю. А так-то я вообще терпеливый, — грустно усмехнулся я. — Просто хочу быть рядом с тобой и нашим сыном.
Алиса кивнула и подарила мне благодарную улыбку, а я мысленно хлопнул себя ладонью по лбу.
Ну кого я обманывал? «Просто быть рядом», «терпеливый»… Я говорил так, будто это давалось мне по щелчку пальца.
Началась пытка. Ежедневная, учитывая, что я прихожу к ним каждый день.
Каждый день борюсь с собой.
Неужели Алиса не видит, как я на нее смотрю?
Неужели не понимает, насколько это сложно? Сложно находиться рядом с ней, чувствовать ее запах, вспоминать, какая бархатная у нее кожа, какие гладкие волосы, какие ее губы на вкус, как пылко она отвечала на мои ласки.
Сложно вспоминать и держаться от нее подальше. Честное слово, мне приходится едва ли не бить себя по рукам, которые так и жаждут снова прижать ее к себе.
А пока мне приходится стать настоящим фокусником. Или маньяком, это как посмотреть.
Алиса передает мне сына — я невзначай касаюсь ее рук.
Алиса встает на цыпочки и пытается дотянуться до верхней полки шкафа на кухне, чтобы достать кружку, — я подхожу сзади, приобнимаю одной рукой, а второй достаю то, что нужно.
Алиса купает сына — это ж целый простор для действий.
Алиса прилегла на диван и отрубилась, пока я укачиваю Никиту, — о, ну это вообще пир. Тут и волос можно коснуться, и погладить, и поцеловать.
Один раз она меня чуть за этим и не застукала, проснулась от поцелуя. А я что? Быстренько отпрянул, сделал вид, что просто мимо проходил.
Вроде поверила, хотя дотронулась до губ, слегка нахмурилась. Потом махнула рукой. Скорее всего, решила, будто приснилось.
Каждый день я задаюсь вопросом: закончится ли когда-нибудь моя пытка? Даст ли Алиса шанс начать все сначала? Не мне. Нам.
Как там говорят? Между тобой и другим человеком ровно десять шагов. Я сделал свои пять.
Сделает ли она свои пять?
Что, если она меня больше не любит? Что, если не отвечает взаимностью именно поэтому? Тогда я могу приходить к ней до пенсии, и все без толку.
— Назар!
— А? Что? — Я очухиваюсь оттого, что Алиса трясет меня за плечо.