И я молчу про хорошую фигуру… Нет, даже не хорошую — шикарную.
Да… Это точно вот Лебедев-стайл. Что, неужели передумал меня уламывать и нашёл замену? Стало неприятно. Захотелось встать, бросить на стол меню и уйти прочь.
Воистину, любовь сделала из меня истеричку.
— Стась, познакомься — это Маша, наша соотечественница, — сказал Сашка, подводя девушку к нашему столику. — Поймала меня с вопросом возле туалета. Спросила, не помню ли я, как называется их национальный ликёр с таким… не совсем приличным названием.
— Бехеровка, что ли? — буркнула я, остервенело перелистывая меню. — Это не ликёр, а ликёрная настойка.
— А в чём разница? — удивлённо спросила соотечественница. — Я думала, это одно и то же…
Я себя просто алкоголичкой почувствовала.
— Разница в том, что это не просто баловство, как «Бейлис», например, а почти как лекарство. Изначально ведь так оно и было. «Бехеровка», кажется, продавалась какое-то время как желудочная микстура. Да она и на вкус, — я поморщилась, — как микстура.
Новая Сашкина знакомая молчала, переваривая информацию, а Лебедев смеялся.
— Да, такая у меня умная жена, прошу любить и жаловать. И чего ты встала, Маш? Садись. Ты ж не против, Стась? Маша одна здесь, давай ей компанию составим?
Хотелось рявкнуть: «Против!» — но я сдержалась. Растянула губы в вежливой улыбке и кивнула. Не против, мол.
Сашка прям расцвёл. Улыбался, шутил, ухаживал и за мной, и за этой… соотечественницей. Она была, конечно, миленькая, только очень уж глупая. И как её родители одну в чужой город отпустили? Я бы побоялась.
А уж когда Лебедев — не помню только по какому поводу — упомянул в разговоре праздник Седьмое ноября, связав его с Великой октябрьской революцией, мне стало совсем всё понятно с уровнем интеллекта собеседницы.
— Я никогда не понимала, — заявила Маша то ли манерно, то ли смущённо, но в любом случае кокетливо, — почему революция октябрьская, а праздник в ноябре…
Мы с Сашкой зависли, потом переглянулись. Губы Лебедева чуть дрогнули. Сейчас стебанёт…
— А потому что седьмое ноября — день рождения Ленина.
— Да? — удивилась Маша. — Ой, а я не помню уже ничего.
— Ну правильно, — кивнула я, кинув на мужа ироничный взгляд. — Это когда было-то. Сто лет прошло! Ленин просто был лидером революции, сам Зимний дворец штурмом брал. Кричал с крыши: «Пролетарии всех стран, объединяйтесь!» Вот поэтому его и в мавзолей положили, и седьмое ноября назначили официальным днём революции.