Я тебя не хочу

 — С трудом сдерживаюсь. На вопрос ответишь?

— Сд-д-дурел? — простонала я, заикаясь — Лебедев увеличил частоту и силу движений пальцев, и теперь мне казалось, что вместо клитора у меня маленький костерок между ног. — Я… не могу… говор-р-рить…

И тут Сашка сделал ужасную вещь. Он перестал меня ласкать и отодвинулся.

— А так? — и голос такой… насмешливый. Гад!!!

— Сволочь, — прошипела я, отчаянно желая опустить руку вниз и закончить начатое им. — Ненавижу.

— Во-о-от! Зато ты поняла, что со мной делаешь.

Я так каждый день.

— Что?! — я возмущённо повернулась к Сашке лицом. Он улыбался, и его белые зубы сверкали даже в темноте. — Ну ты… наглец!!! Я тебя за член, извините, не хватаю!"

"— Не извиню, — фыркнул Лебедев. — Вот если бы хватала, было бы проще. А так у меня постоянный стояк. Болит уже всё! Жестокая ты, Стась.

Ну ваще!

— Ты… у меня слов нет!

— А и не надо слов! Больше дела.

Сашка под одеялом нашёл мою руку, сжал её и… положил себе поверх натянутой ткани трусов. Да, на член.

Я дёрнулась, но Лебедев держал крепко.

— Саш!!

— Боишься? Не бойся, он не кусается.

Стало смешно.

— Я в курсе. Зато может выстрелить.

— Стася… какая пошлость, — пафосно заявил мне Лебедев и чуть двинул бёдрами, потеревшись о мою ладонь. А потом добавил уже серьёзно: — Приласкай меня, малыш. Я же взорвусь скоро. Пожалуйста, Стась.

Думаю, даже в темноте ему было видно, насколько я покраснела.

— Я не умею…

— Ерунда. Просто потрогай. Если так страшно, представь, что это… ну не знаю, дверная ручка.

Только слишком сильно не сжимай.

Дверная ручка… юморист.

Я осторожно подвигала ладонью, и Сашка задышал чаще. Господи, ничего же ещё не делала… Неужели и правда так возбуждён?

Глупая мысль. Вон всё какое твёрдое…

Медленно провела кончиками пальцев по всей длине члена, нашла головку. Лебедев в этот момент сказал «м-м-м», и я решила, что там ему особенно приятно, поэтому начала сильнее гладить и сжимать именно там.

— Стась… — Сашка вдруг отодвинул мою руку, и я поначалу не поняла, зачем.

И только когда он вернул её обратно… Осознала, зачем. Трусы снимал. — Вот так, малыш… Потрогай…

Сильнее всего у меня в тот момент горели, конечно, щёки. Но и между ног пульсировало и тянуло так, что хотелось сказать «да» и направить туда каменный Сашкин член. Там ему самое место…

Но я промолчала, только задвигала рукой, лаская бархатную кожу, на которой чувствовались набухшие вены, чуть влажную головку.