Попрощавшись с родителями, мы вышли на улицу. Рома подогнал машину к подъезду, чтобы я не намокла и приглашающе открыл пассажирскую дверь. Я прошмыгнула в салон, А Роман наклонился и сам закрыл дверь, проведя ладонью по моим коленям. Я дернулась всем телом, вызвав у мужчины легкую улыбку. Сжала ноги почти до судорог и обняла себя за плечи, отвернувшись к окну.
— Расслабься, я тебя не съем, — попросил Рома, чуть хриплым, вибрирующим голосом. Отвечать не хотелось, провела указательным пальцем по стеклу, обводя стекающие по нему капли воды.
Когда мы выехали на трассу дождь усилился. Тяжелые капли падали на лобовое стекло, видимость стала практически нулевая. Рома сбавил скорость, выругавшись сквозь зубы и обеспокоенно покосившись на меня. Сверкнула молния и грянул гром. Я вздрогнула и до боли в ладонях сжала ремень безопасности, стараясь дышать ровно.
— Грозы боишься? — озабоченно поинтересовался Рома. Я быстро закивала. — все будет хорошо, обещаю. — Я прикрыла глаза, откинув голову и старалась думать только о хорошем.
В салоне тихо заиграла какая — то попсовая мелодия, отвлекая от страшных звуков за окном.
Глава 7
— Вика, говори со мной, — попросил Рома, занижая скорость до минимума. Небо периодически освещалось вспышкой молний, после которых пустая трасса снова погружалась в темноту.
— О чем? — стуча зубами, поинтересовалась я. Дикий, иррациональный страх перед грозой у меня с детства.
— О чем угодно.
— Крис Ри, «The blue cafe», — ответила первое, что пришло в голову.
— Она и моя любимая, — вдруг широко улыбнулся Рома.
— Врешь. — убежденно заявила я.
— Спеть? — с мальчишеским озорством предложил мужчина.
— Пой, — согласилась я. И спел. Довольно неплохо, кстати. И голос у него приятный — низкий, чуть хрипловатый. Рома пел громко, сильно растягивая гласные, барабаня пальцами по рулю нужный ритм и поигрывая бровями.
— Видишь, уже не страшно, — ласково произнес Роман, видя, что я начинаю расслабляться. Согласно кивнула, но, когда небо озарило новой вспышкой, негромко вскрикнула. — Да чтоб тебя… — выругался мужчина, сворачивая на обочину. Остановился, повернулся ко мне, отстегнул ремень и с силой прижал к себе, поглаживая по голове, как маленькую, — Трусиха, — выдохнул мне в макушку.