Он недовольно убрал мои руки, уже понимая, что не получит желаемого, и усадил обратно на моё место. Оставшись без его тепла, я почувствовала какое-то дикое одиночество, но вместе с тем будто лишилась голоса и забыла, как произнести простые три слова.
Но почему он так хочет услышать моё признание, когда сам молчит?
***Моё волнение нарастало по мере приближения к Москве, несмотря на всю браваду, чем ближе, тем мрачнее рождались мысли в голове. Я пыталась предположить, как буду жить, если результат будет не в мою пользу, но моя фантазия так хорошо не работала.
В дорогой клинике не было очередей, но время, к которому нам назначено, ещё не подошло, и мы ожидали под дверью. Я измеряла шагами коридор из угла в угол, не в силах усидеть на месте, в то время как Клим следил за моими передвижениями, устроившись в удобном кресле.
Наконец услужливый администратор в белом халате, из тех, что больше похожи на топ-модель, нежели на сотрудницу клиники, проводила к хирургу. За спортивную карьеру мне довелось видеть немало травматологических кабинетов, но этот разительно отличался от всех остальных, здесь всё будто дышало деньгами, каждая вещица говорила об эксклюзивности, и врач мой был не обычный, а лучший из лучших, но только для избранных.
Мой высокий доктор оторвал взгляд от экрана монитора, на котором, не сомневалась, мои результаты МРТ, и улыбнулся, кивая головой в сторону соседнего кресла, обтянутого белой кожей, гармонично сочетающейся с остальным интерьером этой кипенно-белой комнаты.
От заключения этого человека зависело моё будущее, и я смотрела на него как на Бога, способного либо убить меня, либо спасти.
– Здравствуй, Алёна, – поздоровался Царёв.
– Здравствуйте, Алексей Владимирович, что вы можете сказать по результатам исследований? – с места в карьер интересуюсь я, не в силах оттягивать вердикт.
– Ох уж эти нетерпеливые спортсмены, – покачал головой хирург, – сначала мне нужно провести осмотр, ложись на кушетку."
"Вдох-выдох.