Может быть, это тянулось целую минуту, а может, доли секунд, но никто из нас не произнёс и слова, пока к Климу не подошла его подружка, которая сейчас была в крайне откровенном наряде, обнажающем её бесконечные ноги, и по-хозяйски обняла молодого человека. Девушка с лёгким презрением оглядела меня с головы до ног, но не оценив как соперницу, сразу заметно расслабилась.
Я стояла бледная, не накрашенная, волосы после душа ещё оставались немного влажными на концах, и одежда точно не была подходящей для их вечеринки.
– Что это за малявка? – спрашивает она по-русски, но с очевидным акцентом человека, который давно живёт за пределами родины.
Клим молчит, просто смотрит в мою сторону, приподняв бровь, будто тоже хочет услышать ответ на этот вопрос. А я наблюдаю за тем, как она тесно прижимается к парню, и меня охватывает горячее желание выколоть ей глаза, чтобы больше даже смотреть в его сторону не могла."
"Уставилась на неё так, будто она посягает на то, что может принадлежать только мне. Исключительно мне.
– Убрала от него свои руки.
Мой голос хотя и тихий, но чётко слышен нашей троице. Длинноногая удивлённо моргает и, усмехнувшись, заглядывает в лицо Клима, который как стоял, так и стоит, безразлично следя за всем происходящим.
– Сладкий, – меня всю передёргивает, когда она так обращается к нему, теснее прижимается и по-кошачьи трётся грудью об его плечо, обтянутое чёрной майкой, – ты так и будешь молчать?
Её голос манкий, мягкий, губы, когда она это говорит, касаются мочки его уха.
Клим немного уводит голову из-под прицела её губ и смотрит на неё несколько удивлённо.
– Карина, ты разве не слышала? – спрашивает он её.
Его взгляд, обращённый к ней, не кажется теплее. Но Клим сейчас вовсе не похож на человека, способного испытывать эмоции.
– Что?
Мы обе сбиты с толку.
– Тебе же сказали – убрать руки.
Вижу, как красотка, оскорбившись, отлепляется от него, бросив перед уходом, какой он мудак.
Сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться, потому что его поступок говорит лишь о том, что она ему смертельно надоела, да и вид у него сейчас такой, будто он безмерно устал.