Его губы совсем рядом, он больше не подталкивает меня, не руководит моими движениями. Но я сама замираю, будто испугавшись, что всё это сон, что мой кошмар без него продолжается, и, всё же рискуя проснуться, провожу языком по его губам. Они терпкие, как тот алкоголь, что он пил.
Одна из возведённых между нами преград рушится, и он сильнее притягивает меня к себе, сжимая мою голову. Его поцелуй такой алчный, словно он хочет всё у меня отнять, опустошить меня до дна, забрав всё себе. Я могу только поддаться ему, потому что сама желаю этого.
Ловко расстёгивает мой бюстгальтер и спускает его с плеч, проводит длинными пальцами по небольшим холмикам, едва касаясь.
– Держись, – просит он, сцепляя мои руки на своей шее, и поднимается, придерживая меня под попой и поясницей, а я обхватываю его торс ногами, утыкаюсь куда-то ему в грудь, вдыхая запах, чтобы поверить, что он наконец рядом.
Клим убирает с себя мои руки и бросает на огромную кровать. Чувствую, насколько он напряжён рядом, как злится на меня, и мне хочется вымолить у него прощение за своё глупое поведение.
Смотрит на меня всё тем же пустым взглядом, когда берётся за пряжку ремня. Ему удаётся с ней справиться куда легче и быстрее. Снимает медленно, не спеша, джинсы и майку, оставаясь в одних боксерах. В памяти вновь всплывает день, когда я столкнулась с ним в кухне моего дома, он стоял там в одном полотенце, и я мысленно сравнила его с парнями своей тренировочной базы, не потому, что он мне не понравился, а потому что я хотела стереть из памяти, заменить его образ любым другим, но ничего не вышло.
Мне больно от холода в его глазах, он жалит меня, я знаю, насколько ему необходимо увидеть мои страдания.