В плохие дни, когда боль одолевала, я сидела сложив ноги по-восточному, представляя, как поднимаюсь на пьедестал, не видела травм, не видела препятствий, но отчётливо видела, как мне на шею надевают золотую медаль. И каждый раз, когда боль была нестерпимой, когда хотелось всё бросить, я визуализировала себе этот момент и ради него готова была пойти на всё.
Я должна стать олимпийской чемпионкой, иного я просто не допускала. Внутренняя сила и энергия, зажигая меня изнутри, давали ресурсы работать больше и лучше других.
Клим сам вызвался меня отвезти на решающий осмотр к моему хирургу в Москву. Бабушка очень серьёзно отнеслась к поездке, настояв на том, чтобы на мне было одно из платьев, которые дарила Лада. Когда сестра встала на ноги в Штатах, она постоянно направляла мне посылки с модной одеждой, отлично зная, что меня третировали за гардероб.
Если бы бабушка не завела волынку на тему: «ты девушка, ты должна носить платья», я, как обычно, натягивала бы сейчас джинсы и кофту, но теперь стояла перед полками с одеждой, размышляя, что же выбрать. Порой мне казалось, будто бабушка хочет скорее отдать меня замуж и уже, очевидно, выбрала за кого. Я старалась не придавать особого значения её планам, хотя сама, лёжа по ночам с улыбкой до ушей после свидания с Климом, позволяла себе запретные мысли о нашем будущем.
На дворе стоял декабрь, тот период, когда снег ещё не выпал, а сухой и морозный воздух жалил кожу, и всё же почему-то у меня всегда в это время было ощущение грядущего праздника.