Только в качестве кого? На этот вопрос ответов у меня не имелось. Зато было то, отчего я чувствовала горький привкус на языке — разочарование. Такое острое, что мне казалось, будто не избавлюсь от него уже никогда.
— Тогда уходи. И больше сюда не приезжай. По крайней мере, до того момента, пока не решишь, что я должна жить дома, а не у малознакомого мужика, который хочет от меня весьма определённых вещей.
Папа скривил губы, словно и сам испытывал тот самый привкус, после чего… отступил к двери.
— Лён… когда-нибудь ты всё поймёшь.
И он просто вышел, оставляя меня одну.
Я была в смятении, избавиться от которого не получалось. Всё прокручивала и прокручивала в голове разговор с отцом, но не могла думать ни о чём. Мне было горько и страшно. И надежд на избавление от ситуации, в которой оказалась, у меня не осталось от слова «совсем». Хотя и теплился лучик надежды — если Ледов вернёт мне телефон, разумеется, первым делом я попытаюсь придумать, как донести до общественности информацию о своём пленении.
Впрочем, пока я не совсем понимала, что именно мне делать, но и оставлять всё так, как есть, не собиралась.
Глеб появился в моей комнате через полчаса после того, как уехал отец. Просто вошёл без стука, понуждая меня вскрикнуть от неожиданности. Мне не нужно было знать его слишком хорошо, чтобы понять — он находится на грани.
— Скажи, Алёна, — начал он, и от его тона мне показалось, что внутри меня расползается холод. — Есть вероятность того, что за последнее время ты ходила туда, куда тебе ходить не следовало бы? — отчеканил Ледов, и я физически ощутила, как бледнею.
Он знал о нашем с Марусей проникновении в его кабинет… Вот только боялась я в этот момент совсем не за себя, а за дочь Глеба.
— А если даже и ходила? — дрожащим голосом ответила я вопросом на вопрос, и всё, на что меня хватило — вскинуть подбородок.
— Одна?
— Одна.
— Хм.
Глеб хмыкнул, и на губах его появилась холодная усмешка.
— И прямо вот так сразу нашла ключ?
— А даже если и так? — откликнулась с вызовом, но один бог ведал, чего мне это стоило.
Глеб же подошёл вплотную ко мне и я огромным усилием воли осталась на месте и не отошла.
— Странно, — покачал он головой со всё той же ухмылкой на губах. — Маруся прикрывает тебя и говорит, что проникла в эту комнату одна. А ты — прикрываешь Марусю.
Я открыла было рот, чтобы инстинктивно возразить, но быстро поняла, что лучше вообще не отвечать.