Впрочем, какой-нибудь стейк я наверняка в себя впихну. И это будет стоить того, чтобы Роза поняла, кто именно здесь выбирает по-настоящему.
За столом была унылейшая беседа. Точнее, она казалась мне таковой с самого начала. И всё потому, что Роза активно флиртовала с Глебом, а тот — то отвечал на этот флирт, то нет. Я даже могла с точностью до слова сказать, что именно произнесёт в следующий момент эта не слишком молодая знакомая Ледова. У меня даже желание возникло передразнить её, но это выглядело бы слишком по-детски.
За вполне сносным стриплойном и коктейлем, в котором градус виски был вполне ощутимым, этот обед прошёл относительно приятно. Ещё бы не болтовня Розы, которая так и норовила показать мне, где моё место, по её мнению…
— До встречи, Гл-е-еб! — снова нараспев проговорила эта малоприятная женщина, когда мы вышли из ресторана.
— До встречи, Роза, — с обещанием во взгляде ответил Ледов и снова… поцеловал её руку.
Наконец она от нас отлепилась. Мы же направились обратно в бунгало. У меня имелось лишь одно желание — запереться в своей комнате, тем самым показав, что именно думаю о подобном времяпрепровождении.
— Всё в порядке? — спросил Глеб, стоило нам только оказаться в бунгало.
— Более чем, а что? — как можно равнодушнее произнесла я, разувшись.
Взглянула на Ледова — он смотрел на меня так, что мне стало не по себе. Снова этот пугающе-завораживающий взгляд, от которого я сама была не своя.
— Ты ревнуешь? — выдохнул он, и я тут же вскинула брови.
О чём он вообще? Неужели считает, что я способна в своём положении испытывать подобные чувства?
— Ты меня ревнуешь?
— С ума сошёл?
Видимо, сошёл, потому что в следующее мгновение я оказалась тесно прижатой к стене. Впечаталась в неё спиной, а в меня — впечатался Глеб. Прижался так крепко, что мне стало нечем дышать. Обхватил ладонью лицо и впился губами в мой рот.
Я тоже вцепилась в его плечи.
Ледов посасывал мой язык, втягивал его в горячую влажную глубину, носящую привкус виски. Прикусывал губы, выдыхал рвано хриплые стоны. Делал то, чего не делал никто до него. И чего не должен был делать прежде всего сам Ледов — соблазнять. Возбуждать настолько остро.