Да меня и не учили доверию – лишь умению выживать, убивать и править. Обычное воспитание для юных чистокровных арманцев – воспитание жестокости, нам с детства прививают понятия «свой» и «чужой», а ненависть к тем, кто живет за Стеной, мы впитываем с молоком матери.
Я всегда хотел отомстить. Отомстить и разрушить Стену. Я мечтал о жизни без нее, без страха, без ненависти, я хотел свободы для своей расы. Вся моя жизнь была подчинена этой цели, ради нее я готов был умереть.
И никогда не думал, чего хочу лично я, для себя, пока не встретил Еву.
Я опустил голову, рассматривая лапы, покрытые черной чешуей. Снежинки падали на нос, чуть щекоча кожу, и я недовольно фыркнул, сдул их горячим воздухом, так, что успевший нападать на морду снег растаял и стек каплями воды. Мысли о дикарке причиняли боль. Острую, почти непереносимую боль и желание убить.
Зачем она нарисовала на моей спине дракона?
Зачем?
Как расценивать этот поступок? Как высший дар или изощренное наказание? Положил голову на лапы, прикрыл глаза.
Она говорит – месть.
Ее стоны, ее губы, что отвечали мне, ее глаза, в которых я видел отражение своего огня. Во сне она сворачивается клубочком и сопит, а когда злится, закусывает губу… Она пьет воду маленькими глоточками, часто мерзнет и не плачет даже от боли.
Если бы мог – рассмеялся. Обычная месть? Поняла, что значит для арманца истинная пара, и воспользовалась. Показала кусочек возможного счастья, поманила надеждой, а потом – «я просто хотела отомстить»?
Вспомнил, как рисовал ей на песке драконов, и пламя вырвалось из пасти, образовав на снегу прогалину.
Поднялся, отряхнулся и расправил крылья."
"Нет, дикарка, я не умру. Даже не надейся…
* * *До Стены добрался в темноте. Опускался лишь пару раз, когда голод заставлял искать пропитание. Скорость и сила моего нового тела поражали, горную лань я схватил на лету и сожрал, нимало не заботясь о том, что мясо сырое.