Я тебя рисую

Я с головой ушла в старые книги, пытаясь разобраться в прошлом своей страны, иногда рисовала, уходила из дворца еще до зари, прихватив с собой альбом и карандаши, среди которых всегда лежал и мой волшебный грифель, ничем не отличаясь от других стержней. Виар и Диос пристраивались у меня за спиной двумя молчаливыми тенями, и я знала, что с ними я в безопасности. Ну, почти…

– Ваше Высочество, у нас гости, – отвлек меня Диос от размышлений, стоит ли добавить на холст синевы или уже достаточно. Подняла голову и потянулась к тряпке, чтобы вытереть руки.

К нам направлялся Арвиэль. Первородный, приблизившись, жадно уставился на мое лицо, скользнул взглядом по фигуре в легком светлом платье без рукавов. Мои волосы были убраны в простой хвост, а руки испачканы краской, и, наверное, сейчас я вовсе не походила на принцессу. Но мне было наплевать, какое впечатление я произведу на Арвиэля.

– Ева, очень рад тебя видеть, – Первородный прижался губами к моей руке, измазанной краской, а я мстительно подумала, что если бы знала, испачкалась бы сильнее.

Кивнула в ответ, не утруждаясь лицемерными заверениями в собственной радости.

– Ева, давай пройдемся.

Виар и Диос привычно двинулись следом, но Арвиэль окинул их высокомерным взглядом, и стражи отстали.

– Ева, – Первородный шел, рассеянно осматривая пейзаж и не глядя на меня. – Я думаю, будет лучше, если до свадьбы ты будешь жить в Оэр. Мы сможем пообщаться, лучше узнать друг друга…

– Нет! – не выдержала я. – Я приеду в ваше королевство накануне, Арвиэль! И ни днем раньше!

– Ева! – Мы уже дошли до леса и ступили под темные кроны деревьев.

Первородный развернулся ко мне, на бледном лице ходили желваки. – Послушай, я устал от твоего сопротивления! Ты станешь моей королевой, но упорно не желаешь общаться и идти мне навстречу! Ты просто… невыносима!

– Так, может, вам поискать другую невесту? Более покладистую? – рявкнула я, со злостью глядя ему в лицо. Арвиэль выдохнул и резко прижал меня к себе.

– Я не хочу другую, – прохрипел он, пытаясь удержать мои руки, которыми я его отпихивала.

 – Я хочу тебя. Я думаю только о тебе, вижу тебя во снах… Я предвкушаю тот день, когда ты станешь моей!

Сделав короткий вдох, я резко ударила его по руке и ушла вниз, выворачиваясь из захвата. И сразу пнула Первородного по голени, пожалев мельком, что на мне не сапоги, а шелковые туфельки. Он отпрянул от меня, холодные глаза стали совсем ледяными, а губы сжались в одну тонкую линию.