Я тебя у него украду

А потом устал от этого, мысли о прошлом добивали, резали без ножа, и я понял, что просто сойду с ума, если не прекращу вспоминать Журавлёву.

А потом тот обстрел и ранение. И я дал себе слово больше не жить прошлым забыть о ней. Забыл. Алёнку как раз прислали на заставу. И первое время я не подходил к ней, просто боялся, что снова буду думать о другой. Как было с предыдущими девушками. Вроде бы разные тела, лица, улыбки, а я закрывал глаза и представлял одну и ту же, ту, что мне никогда не принадлежала.

Но с Алёнкой было иначе. Может данное обещание сработало, но я впервые не думал об Ире, когда проводил с ней время. Понял, что наверно забыл. Вылечился от это больной любви, пережил ее.

А потом эта телеграмма, поездка домой и… она.

Кажется, и не изменилась совсем, осталась той же что помнил, но…

Обернулся на машину и прислушался. По-прежнему тихо, темно, ни шороха.

Не мог вернуться туда, просто не мог находиться рядом с ней и опять не иметь возможности коснуться.

Но в этот раз я сам сделала выбор, решил жениться на Алёне, хотя не испытывал к ней и доли того сумасшествия, что накрывало год назад.

С Алёной все шло спокойно, правильно, так как и должно быть, и даже примитивно. О том чтобы поиграть с ремнями не было и речи. Она из тех, на ком женятся. Она не создана для того, чтобы заставить тебя страдать от желания высечь ее, от желания обладать, чтобы захлебывалась твоим именем, когда ты будешь глубоко внутри. Она создана для спокойных вечеров, для того чтобы с родителями знакомить, для того чтобы стать матерью ваших идеальных детей. А Журавлёва другая."

"Она проникает в мысли, в сердце, крутит мужиками, себе на потеху, взять хотя бы Иваныча. Жалкий тип, хотя и таскается за ней как щенок, хотя, казалось бы, возраст солидный. А она держит на расстоянии, но наверняка дает иногда, чтобы придержать, чтобы не убегал, продолжал ковром стелиться у ее ног. И пользуется. Даже страшно подумать, что раньше и я таким был.

Смаковал каждую секунду, проведенную в ее постели, готов был жить ради этих моментов, душу продать, только бы она отдала мне свою. Не любовь, а помешательство, болезнь, мания. Обладать ей, быть рядом, подчинять. Чтобы не только себя чувствовать таким ослом, но и ее волю и разум сводить с ума, чтобы хотела меня так же, как я ее, до дрожи, до учащенного пульса, до зуда в кончиках пальцев.

Шагнул к машине и уперся рукой в капот, пытаясь унять пульс.