Выхожу из машины и решительно вхожу в ресторан. Заказываю чашку кофе и, делая вид, что осматриваюсь, пока его готовят, лениво обвожу взглядом помещение. Мариам как раз говорит что-то придурку, когда ее взгляд натыкается на меня. Вспыхивает неприкрытым удивлением. А я прибегаю к единственному возможному способу в данном случае. Развожу руками и, ухмыльнувшись, подхожу к их столику.
Глава 20
— Вот так сюрприз, Мариам — склоняю голову набок, наблюдая, как котенок напрягается. Да, ты все правильно поняла, девочка.
Стараюсь звучать сдержанно и отстраненно. Мне не нужно, чтобы этот индюк что-то заподозрил и высказал свои домыслы ее родителям.
— Добрый. Нарек.
— Приятно познакомиться, — жму протянутую руку и возвращаю внимание на котенка. — Не хотел бы вас беспокоить, но как раз собирался звонить тебе.
Мариам также умеет прекрасно владеть собой. Почти… Но то, как нервозно пальцы под столом комкают край скатерти, заметно только мне.
— Мне? Зачем?
— У меня сейчас встреча с Тиграном Армановичем, и он попросил забрать тебя из университета. Говорил, у тебя экзамен в два и ты как раз к этому времени освободишься. Мы хотим обсудить кое-какие детали рекламы, а для этого нужна ты. Я так понимаю, экзамен уже сдала?
Вижу, что не верит, и правильно делает. Взгляд бездонных глаз сосредотачивается на моем лице, но спросить что-либо, что может выдать мою ложь, она не сможет.
— Да. Экзамен был на час, — и сжав зубы добавляет, поддерживая мою ложь: — Папа ошибся.
— Хм. Ну, в любом случае, я рад, что заехал за кофе. Теперь не нужно будет делать лишний круг, — бросаю взгляд на часы. — Ну что, поедем? Извините, что ворую вашу знакомую, — обращаюсь к Нареку, силящемуся понять что происходит. Специально говорю «знакомую», а не «девушку», потому что никакая она ему на хрен не «девушка».
— Демьян, дай мне пять минут.
— Без проблем.
Сделав глоток обжигающего эспрессо, подкуриваю сигарету. Надеюсь, она там перед ним не извиняется. Было бы за что.
Спустя несколько минут дверь открывается, и Мариам гордой походкой выходит на улицу. Карие глазища сверкают злостью.
— Ты зачем все это устроил?
— Не собираюсь делить тебя с кем бы то ни было.
— Ты не можешь делить то, что тебе не принадлежит.