Я даже забыла о том сообщении, что мне прислал Макс. Страх за близких и за тот маленький комочек, который уже растёт во мне перевесил всё остальное.
Я бы наверное так и сидела в комнате, если бы мама с папой не вошли ко мне:
— И чего бледная как мел? — спросил папа, присаживаясь на кровать.
— Я не знаю… мне так страшно.
— Эх ты, маленькая ещё наша девочка.
Папе не составило труда перетянуть меня к себе на руки и прижать как в детстве. Как маленькую. И от этого простого действия, я опять расплакалась.
— Так.
— Да, кстати. — наиграно хмуро сказал папа, — И когда это ты собиралась сказать, что, мы станем дедушкой и бабушкой?
— Мира беременна?! — завопили со стороны двери, и три пары удивленных глаз уставились на меня.
— Это как вообще? А где живот? — таким тоном спросил Женька, что все не выдержали и просто засмеялись.
И так легко стало. Напряжение начало отпускать, и страх просто улетучился.
— Спасибо. — только и смогла прошептать, как к нам подошли все и начались всеобщие обнимашки.
И только находясь в объятиях своих родных, я поняла, что почти счастлива. Почти… Но больше не позволила даже думать о Максе. Нет, так нет. Справимся."
"Родители потащили нас в беседку, чтобы уже приступить к приготовлению вкусного ужина. Папа начал готовить свои фирменные стейки, мама уже доделывала гарнир, я с Катей делали салат, а ребята накрывали на стол. И столько тепла было во всем этом.
Мама, папа и даже братья с Катюхой подходили ко мне время от времени просто обнять или прижаться.
Женька только ходил достаточно смурной: все не мог понять, как же так, что все говорят будто я беременна, а живота нет.
Он у нас единственный кто не видел маму беременной, так как младшенький вот и старается понять почему же все не, так как он представлял.
Мы поужинали все вместе: у папы мясо получилось на славу.
Когда уже все начали расходиться спать, папа попросил меня посидеть с ним еще чуть-чуть.
— Ген, может не нужно? — спросила мама у папы.
— Нужно зайка. — ответил папа уверенно, — Иначе так и будет все непонятно. Я буду рассказывать только то, что не повредит нашей девочке.
— Хорошо. — я слышала, что мама тяжело вздохнула, услышала и ее поцелуй, и только после этого зашла назад в беседку.
— Доченька.