— Я понимаю, Ден. Выдыхай. — я даже через телефон услышал, как заскрипели его зубы, потому что моя интонация его не устраивала. — Я буду завтра. Не обещаю, что надолго приеду, но побуду.
И вот теперь, я сижу за общим столом с моими друзьями и подругами моей Колючки. И вроде все улыбаются и поздравляют с Новым годом, желают друг другу всякой чепухи, а меня просто подкидывает на месте от какого-то предчувствия. И я не могу понять какое оно, хорошее или плохое. Меня несколько раз зовут на перекур, но я решаю просто сидеть за столом и сегодня, в кои-то веки просто надраться! Может хоть это поможет мне немного отключиться?
Периодически замечаю грустные улыбки Ани, Вики и Лизы, и даже понимаю их причину.
Со слов следователя, что вел дело о ее избиении, она разбила телефон о голову одного из нападавших. А новый, скорее всего так и не купила. Отследить ее никак не вышло по старой симке, да и в сеть она не выходила ни разу за последние две недели.
Аня отложила свой телефон, который достаточно долго сжимала в своей руке, и ушла на кухню. Девочки пошли ей помочь.
Я наблюдал за этим всем как сквозь призму, будто и не я вовсе тут сижу, а просто наблюдаю за всем со стороны. Мот с Деном пытались меня расшевелить, но вскоре бросил все попытки.
Рядом завибрировал телефон, и я на автомате взял его даже не сразу сообразил, что на меня с экрана смотрит… моя Колючка!
Я смотрел на нее и не мог поверить, что вижу! Мне казалось, что если я сейчас хотя бы моргну, она исчезнет.
Я видел, как в ее глазах менялись эмоции со скоростью света, и даже не заметил что вокруг стало так тихо, что слышно было как лампочки на гирлянде переключаются.
Она похудела. Это было видно по ее щекам, волосы стали намного длиннее, сейчас они были распущены, и это сразу бросалось в глаза. Она была одета в какой-то светлый свитер с большим воротником, но он ей так шел, что я не выдержал и просто провел пальцем, прямо по экрану.
— Привет. — мы прошептали с ней в один голос, и так же грустно улыбнулись, будто отражение друг друга.
— С новым годом… — на этот раз улыбки получились более открытыми, потому что опять сказали в один голос.
И мы опять замолчали. Я не могу сказать почему молчала Мира, мне же просто хотел насмотреться на нее и понять, что она в порядке. Такая родная, но такая далекая.
Я видел грусть и обиду в ее глазах.