Ты сам запретил, — Ксения перекинула ногу, встала на пушистый коврик. — Просто знай, что сейчас мы держим нейтралитет с маркизом.
— Лишь нейтралитет? — девушка взглянула на принца с укоризной и изобразила ключик, который закрывает воображаемый замок. — Понял.
— Тебе нельзя вмешиваться в наши события, — она протянула полотенце. — Нельзя, если не хочешь изменить, то что видишь сейчас, — Ксения перестала дышать, произнеся последнюю фразу.
— Не хочу, — заверил Балаам, поднимаясь и стряхивая с волос влагу.
Он активно стирал капли с тела, прислушиваясь к торопливым шагам волчицы в спальне.
— Я принесла одежду, — Ксения вошла в тот момент, когда демон обматывал полотенце вокруг бедер. — Это тебе, — вместе с одеждой протянула запечатанный конверт. — Прочти, — вышла.
Отложив брюки и рубашку, Балаам вскрыл конверт. Письмо содержало лишь две строчки — две строчки написанные его собственной рукой.
“Уязвленная гордость — не повод для мести. Если ты сломаешь то, что мы сейчас имеем, мне ничего не будет стоить вернуться на несколько лет назад и вытрясти из тебя всю дурь”.
Глава 21 До встречи, демоненок
Уязвленная гордость — не повод для мести — слова крутились в голове Балаама. Казалось, даже письмо сложенное вчетверо обжигало сквозь карман пиджака, заставляло еще раз открыть его и прочесть содержимое, убедиться в том, что там не написано одно единственное слово: “Отомсти”.
Демон наблюдал за своей избранной, за своим потомством, а в голове так и пульсировало: “Не повод для мести”. “А что же тогда повод?” — хотел бы он спросить сам у себя и получить ответ.
— Пап! — Авроре надоело читать о различиях между Высшими демонами, и она отложила книгу. — Я хочу поиграть. Сколько можно читать о количестве голов и хвостов у Высших, если я с каждым и так знакома?
— Поверь, тебе эта информация пригодится, — настаивала Ксения, поглаживая ребенка по плечу.
— Нет! Зачем мне то, что я уже знаю, — воскликнула Аврора — настоящий демоненок: нетерпеливая, эмоциональная.
— Мы не все знаем.
Балаам восхищался терпением избранной. Такой нежной, заботливой, легкой и одновременно сильной. Другой. Юная волчица изменилась. Она не замечала, как постоянно касалась Балаама, целовала мимолетно, прижималась, шепча, что любит, а когда ловила себя на этом — смущенно улыбалась. Сейчас происходящее как никогда было похоже не иллюзию.