Удерживая острый подбородок Балаам, склонился к губам. Изучал их красивый изгиб, не торопился — проверял себя на прочность, слушая неровное дыхание волчицы.
— Чуть позже, — ответил на грани слышимости и сорвался.
Терзал мягкие податливые губы. Целовал, покусывал, проводил языком, сглаживая приятную боль, втягивал их в рот. Не позволял отстраниться, не позволял вдохнуть кислород полной грудью, стискивал в объятиях. До стонов боли и наслаждения, до дрожи в юном теле.
Балаам провел пальцами вдоль позвоночника, вынуждая волчицу прогнуться в спине, прижаться еще плотнее, чтобы между их телами не осталось ни миллиметра.
— Дмитрий Геннадьевич, — послышалось за тонкой дверью. — Можно?
Ксюша вновь взмыла в воздух и оказалась закрытая мужской спиной, совершенно не понимая, что происходит, невидящим взглядом уставилась в окно, прислушиваясь к разговору.
— Я освобожусь через минуту, — ответил Балаам визитеру."
"— Хорошо, я подожду, — последовал кроткий ответ. Дверь закрылась.
— Дмитрий Геннадьевич? — спросила шепотом волчица, прижимаясь спиной к спине демона.
— А почему нет? Дмитрий — красивое имя с греческими корнями… Ты куда? — перехватил девушку за локоть.
— На занятия, — откинула волосы и облизала припухшие губы.
— Я перенесу, — взял за руку крепче.
Глава 9 Демоны злятся, если их планы срывают
Размашистым угловатым почерком Балаам подписывал документы. Ему приходилось вникать в суть того, что изложено на бумаге, чтобы сдержать обещание, оговоренное при заключении сделки.
— А это что? — резким движением отодвинул лист.
Секретарь — полноватая женщина лет пятидесяти заохала, раскраснелась, полностью выдавая свою осведомленность:
— Дмитрий Геннадьевич, я же не знакомлюсь с содержимым, просто передаю на подпись декану. Откуда мне знать о всех тонкостях?
— Как нескладно врете, — демон не удосужился запомнить имя секретаря. — Передайте просителям, что все вопросы о финансировании только через Игоря Матвеевича. Я не планирую задерживаться у вас дольше трех-четырех недель.
— Я вас поняла, извините, — собрала разложенные по столу листы. — Хорошего дня.
— Вы прихватили и мой записи, — Балаам жестом попросил папку и вытянул из нее бумагу.
— Извините, — лицо женщины исказилось в вымученной улыбке.
— Меня ни для кого нет, — добавил, разглаживая замятый уголок.
На белом листе все тем же угловатым почерком был набросан нехитрый план завоевания сердца юной волчицы. Балаам не собирался задерживаться на Земле надолго.