***
После ухода Шаталовых чувствую себя спущенным колесом. Идти не хочется, хотя Глеб наверняка ждет, да и сама я дико соскучилась по сыну. Оставаться тоже нет никакого желания.
Слушая, как где-то в коридоре орудует шваброй уборщица, пялюсь в окно на собственное отражение. Какой-то неподъемный груз на плечах мешает подняться.
«Мог ли Шаталов узнать меня спустя девять лет?» — крутится в голове вопрос, требуя ответа.
Сердце твердит: «Да!» Ему до сиреневой луны все внешние изменения.
Разум отвечает: «Нет!» — и словно в подтверждение заставляет открыть верхний ящик стола и достать старую фотографию.
Лопоухая блондинка с декретной косой до пояса. Похудевшая настолько, что не осталось ни щек, которые когда-то любил целовать один мужчина, ни попы, которая сводила его с ума, ни счастливого, глуповатого выражения лица. Призрак с молочной грудью третьего размера.
Некоторые гусеницы превращаются в бабочек. За девять лет, с помощью парикмахера, пластического хирурга, краски для волос и нескольких тысяч бессонных ночей, я тоже поменялась до неузнаваемости.
Из длинноволосой блондинки — в брюнетку с каре. Из нескладной лопоухой девчонки — в женщину с уставшим лицом, обычными ушами и совсем другой фигурой. Женственной, местами округлой, а местами слишком худой, будто мой тяжелый декрет все еще не закончился.
— Красивая, — раздается в полной тишине, и я заторможенно поворачиваюсь к открытой двери.
— Коля? — Сняв очки, смотрю на владельца клиники.
Высокого блондина лет тридцати.
— Прости, что заставил задержаться. — Кравцов входит в кабинет и останавливается рядом, опершись боком о край стола.
— Ты бы хоть сообщил заранее. Не через Савойского!
Мы касаемся друг друга ногами, но я не отодвигаюсь.
— Днем был занят. Аркадий Петрович должен был сказать тебе еще в обед. Не сказал?
— Я почти уехала с работы. — Закрываю глаза и позволяю себе глубокий вдох.
— Похоже, Савойский все еще злится, что не может тебя поиметь.
— Обязательно было отдавать новых пациентов мне?
Тему рабоче-постельных отношений решаю не развивать. Все, что могло случиться, уже случилось и поросло быльем.
— Лиза... — Коля меняется в лице. — Шаталовы для меня особые клиенты. Ими придется заняться прямо сейчас.
— Сейчас? — Я сглатываю все слова, которые рвутся наружу.
Приличные врачи не ругаются матом. Во всяком случае, при начальстве.