Я уже на грани. На грани сил. Выдержки. Своих собственных возможностей. Еще немного и наступит предел.
Снова всполох и резкий, оглушающий раскат грома, прямо надо мной.
Взвизгнув, сильнее прижимаюсь к стене, дыша, словно загнанная лошадь, не в состоянии справиться с ужасом, прибирающим до костей, заставляющим трепетать каждую клетку. Похоже, это состояние становится для меня привычным. Уже не помню, когда довольная и спокойная просто жила, не вздрагивая от звуков, теней, непонятных явлений.
Из-под двери льется ровный свет – в коридоре горит лампочка.
Точно скажет, что я больная!
На цыпочках подошла к двери и, прижавшись к ней ухом, прислушалась. Тихо. Вроде телевизор внизу работает. Хотя могу и ошибаться, проклятый, не утихающий, гром не дает сконцентрироваться.
Не знаю, сколько простояла в такой напряженной позе: минуту, две, пять. Но спустя некоторое время взгляд сам опустился вниз на полоску света, пробивающуюся из-под двери.
Она перестала быть ровной! Дрожала, пульсировала, словно свет шел не напрямую, а пробивался через клубы дыма… или тумана.
Замерев словно каменный истукан, наблюдала за странным живым светом, забывая о том, что надо бы дышать.
В памяти тотчас всплывает подземелье с его пыльными темными коридорами, да звоном цепей, удерживающих одинокого узника.
От созерцания и воспоминаний отвлекает тихий, едва уловимый скрип. Сначала не понимаю, что это, а потом замечаю, как ручка медленно, практически незаметно опускается.
Да, какого хрена???
Как ошпаренная отскочила в сторону, прижимая руки к груди, ощущение, будто еще пара мгновений и сердце пробьет ребра, напоровший на их острые осколки.
Ручка замерла в том положении, а потом резко опустилась до самого конца.
И еще раз, еще, еще. С грохотом, скрипом, стоном, криком (моим).
Дверь не открывалась, но я не знала, надолго ли. Не понимала, что его удерживает, не дает проникнуть внутрь, но молилась, чтобы оно и дальше работало, защищая от проникновения.
Под дверью промелькнула размытая тень, потом еще раз. Снова и снова.
Свет из привычного желтоватого стал слепяще-белым.
– Диана, – звенящими колокольчиками раздался голос сестры, – выходи.
Зажав себе рот, медленно отступаю, прекрасно понимая, что в коридоре нет никакой Арины.