И последнее, что бросается в глаза – дикое ликование, прикованного узника.
Теперь его держали всего две цепи.
Глава 8
Очередное утро.
Лежу в постели и отрешенно смотрю в потолок, размышляя о своем тяжком существовании. Не жизни, а именно существовании. Потому что иначе весь этот бред не назовешь.
Может, я действительно давно того? Сбрендила? А что, очень похоже! Может, я все так же в Москве, на квартире у Вадима. Мне не удалось от него сбежать, и он пустил меня по кругу? Друзей у него много, замучаешься подкладывать.
А что? Я даже не против. Так будет хоть какое-то объяснение всему происходящему.
Или он сдал меня куда-нибудь в лечебницу.
Хм, тоже логично. Лежу где-нибудь в клинике, привязанная к койке, обколотая, ловлю глюки про туманных мужиков, увлеченно трахающих в различных обличьях.
А может и не в клинике. Может, накурилась дряни какой-то, или напилась (кто-то же прикончил этот несчастный ликер), и дрейфую в пьяном угаре.
От таких предположений передергивает. Фу-у-у-у.
Нечаянно задеваю ладонью по одеялу и морщусь от боли.
Порез, неглубокий неровный, и в памяти всплывает подземелье. Узник, бьющийся в цепях, и я, как блаженная, со склянкой к нему иду. Проклятье! На хрена я эту цепь сломала? Почему не остановилась?
Там теперь всего две цепи! Две!"
"Так может этого он от меня и добивается? Специально мне нервы мотал, чтобы столкнуть туда, в это подземелье.
Ага. Я его освобожу, а он меня в благодарность прямо там в подвале и придушит! Прямо вот этими самыми оборванными цепями.
Так! Стоп! Я же решила уже, что у меня шизофрения, бред и пьяный угар.
Да, точно! Выдумка! Никто меня тут не ждал, и никто не вынуждает освобождать из заточения призрачного типа, мастерски играющего на нервах.
Сердито фыркнув, легла на бок, натянула на себя одеяло, так что только нос снаружи остался. Все, я спать! С меня хватит! Может, получится проспаться и придти в себя? Хотя глупо на такой исход рассчитывать – у меня все не слава Богу.