– С тебя салат, Олесь, – подмигивает парень, кладет передо мной нож и ставит салатник, – а мужчина займется мясом.
Руслан тут же переворачивает ломтики бекона и разбивает туда яйца. Масло шипит и трескается на раскаленной сковороде; я наблюдаю, как быстро белеет и разбухает куриный белок, увеличивается объем яичницы, а сверху желтеют кружочки желтка. От этой картины в животе неприятно урчит.
– М-м-м, как вкусно пахнет, – слышится из гостинной до одури знакомый голос.
– Ой! – Короткая боль пронзает пальцы, и я опускаю взгляд на ладонь, по которой струйкой бежит кровь.
– Твою мать! – ругается Руслан и, схватив полотенце, прижимает его к моей руке, а я с замиранием сердца пялюсь на дверь, в которую вот-вот должен войти тот, мысли о котором мне не давали покоя всю эту неделю.
– Привет! – В кухню заваливается Андрей в обнимку с грудастой блондинкой и замирает с открытым ртом на пороге. – Вы? Какого черта?!
Глава 7
Отцепляю Юлианну от себя и прохожу в кухню, окидывая взглядом парочку голубков.
– Что вы тут делаете? – не свожу взгляда с Мартышки, которую пытается укрыть от меня Руслан.
– Тот же вопрос могу задать и я тебе. Что вы тут делаете? Мама сказала, что дом свободен на выходные, так что будьте добры… свалить, – огрызается приторно-сладкий ублюдок.
– Котюнь. Это что все значит? – слышится за спиной голос моей девушки.
– Юль, иди в гостинную. Не нервируй ты еще, – кидаю ей через плечо.
Мартышка от моего голоса дергается, будто я ее каким-то образом задел.
– Руслан, давай уедем, – слышу ее хрипловатый, словно простуженный, голос, и по моим венам кровь разбегается горячими пульсирующими токами, опаляя, разжигая желание вывести ее на разговор, обратить внимания на себя.
– Но, Лесь, мы же только приехали. И почему мы должны уезжать? Мы приехали первыми. Пусть они валят, – напыщенно вскидывается малец, а я резко поворачиваюсь в его сторону, и Руслан от неожиданности аж отпрыгивает.
– Ты играй, малец, да не заигрывайся, – цежу.
– Андрей, немедленно прекрати! – встревает Мартышка. – Мы сейчас же уедем. Руслан?! – она кидает на меня презрительный взгляд, от которого ком к горлу подкатывается.
Олеся разворачивается на месте и, откинув полотенце, которым зачем-то сжимала руку, на стол, собирается уезжать.
– Что это? – отступив от Руслана, перевожу все внимание на девушку, с пальцев которой капает кровь; скольжу по полотенцу: оно тоже все перепачкано.