Успеваю увидеть затылок Куприна, который быстро скрывается за дверью соседней комнаты.
— Я на улице его перехвачу! — бросает Ренат, поняв, что хирург попытается сбежать, и что наверняка имеется вторая входная дверь.
Рванув с места, бегу за Куприным. Соседнее помещение оказывается просторной столовой, тоже без мебели. Из неё — выход в сад, дверь настежь открыта. Выбегаю на улицу и вижу, как хирург несётся к своей машине, но его уже настигает Ренат. Он быстро скручивает Куприну руки, заламывает их за спину и пару раз вмазывает его лицом о капот.
Блядь, он мой!!
Приближаюсь. Сжимая кулаки и стискивая зубы от едва контролируемого гнева, рычу в лицо Куприну:
— СУКА! МОЛИСЬ, ЧТОБЫ ОНА БЫЛА В ДОМЕ!
— А ты проверь, — ухмыляется Куприн, слизывая кровь с губ. — Вдруг она всё-таки сгорела в нашем доме две недели назад!
— На хуй иди! Её там не было!
— Ты уверен? У тебя хватило духа войти и посмотреть? С твоими-то фобиями!
— Что ты знаешь о фобиях, сука?
— Поверь, многое, — заверяет меня Куприн. — Я врач, не забывай об этом.
— Ты — дохлый врач, — мой голос хрипнет, и я угрожающе шепчу: — К чёрту молитвы, они тебе не помогут!
— Будешь тратить на меня время? — пытается он отсрочить неизбежное. — Вдруг я накачал её наркотой, и прямо сейчас она борется за жизнь? А перед этим трахнул! Ведь она МОЯ жена!
Я всё-таки теряю связь с реальностью, как бы сильно не держался за неё. Ногой пинаю в лицо Куприна, и он тут же оседает на колени. Ренат перестаёт держать его обмякшее тело.
Но мне мало этого! Душу рвёт от ярости.
— ТВАРЬ!!
С воплем херачу кулаками по роже хирурга. Разбиваю костяшки пальцев, но не ощущаю боли. Почувствовав небольшое сопротивление его тела, сажусь сверху и начинаю добивать, превращая ненавистное лицо в кровавое месиво.
— ТВАРЬ! ААААА!!
Он больше не сопротивляется и не двигается. Но вроде дышит. И это подстёгивает меня завершить начатое.
— Ян! Остановись! Твою ж мать!
Алиев хватает меня за плечи и сдирает с тела хирурга.
— Всё, хватит… Хватит! С него достаточно, Ян! Лучше иди к ней. Откажись от своей мести в пользу её спасения. Это важнее! Это ценнее, чем мордобой, поверь!
Блядь, он прав!
Вика! Она важнее мести.
Месть — это ад. Мстить — быть заложником ада! Я больше не хочу быть в аду. И не хочу быть адом для неё.
Не нужен я Вике в тюрьме.