Седые распущенные волосы сменились водопадом жемчужных волос. Блеклые почти выцветшие глаза наполнились небесным сиянием. Старческая кожа разгладилась, приобретая ровный, здоровый цвет. Хриплый вздох раздался сбоку, и пальцы, что обжигали словно клеймо, сомкнулись на моем подбородке.
— Ты никогда не смотрела на меня так… В твоих глазах всегда плескалась любовь и искренность... — он склонился к моему лицу, обдавая запахом кардамона и горечью дубовой коры.
— Тогда я была глупой влюбленной девушкой, что оказалась в тяжелой, практически нереальной ситуации, а ты — мужчиной, что протянул мне руку помощи.
— Я не прошу быть со мной… Вижу, что не преодолеть нам прошлое. Не простишь ты. Но… если бы тебе было все равно, то ты не пришла бы спасти меня. Не привела бы… Прорицательницу, — Чарльз склонился ко мне слишком низко.
Только прав он… Не вытравить из меня прошлого.
— Ты вылечил меня от больной привязанности к себе, — тихо проговорила я ему в губы.
— Ты так красива. Кажется, что и не было этих лет… разлуки.
— Предательства, ты хотел сказать.
— Вика, я думал, что ты умерла… — с горечью проговорил он.
— Считай так и дальше. Сними блокирующий браслет.
— Нет.
— Я не твоя пленница.
— Я не отпущу.
Но вызвериться как следует я не успела, так как дверь открылась без стука. Аррон застал нас в весьма компрометирующей обстановке. Однако наши лица были весьма далеки от томности и удовольствия. Я с трудом сдерживала свой гнев, а король боролся с раздражением.
— Отец, у тебя совет, — невозмутимо сказал принц.
— Да, конечно, — король отстранился, но не отступил.
Прикосновения этого мужчины мне были противны. Потом король потянул плащ с моих плеч, отшвырнув его в сторону низкой софы, и еще раз смерил меня пронзительным взглядом.