Я взял то, что мне по сути мне не принадлежало, напоил, поимел, довел до оргазма, сказал, что люблю, а на утро ушел.
Я сам мало понял из своей речи о том, что она обуза в моей жизни, но понял главное. Она поверила и приняла. Истерично. Чисто по женски. С криками, от которых могут лопнуть перепонки. Но приняла.
Так же приняла, когда мать забрала Митю ее брата, сказав, что взрослая красивая дочь ей не нужна. Приняла отношения с мужиком, которого не любила, потому что он подарил ей ощущение стабильности.
Только вот она еще не понимает, что в этой стабильности можно сдохнуть со скуки.
Я не знаю, как сложился бы этот год, останься я с Сашей. Скорее всего сел бы в тюрьму за очередное глупое преступление, а мне свезло.
Во Владивостоке наткнулся на ребят, занимающихся организацией гонок, стал заменять гонщиков за бабки, а вскоре умудрился купить свою тачку. Почти убитую, но собрал ее по частям. Было очень жаль с ней расставаться.
Это ли не удача?
Так уж вышло, что я стал его протеже, а это несло за собой огромные перспективы.
Например, вернуть Сашу не когда она станет убитой «стабильными» отношениями, а сейчас, когда в ней еще есть силы сопротивляться системе.
Я мог бы ее отпустить, если бы был уверен, что она меня забыла, счастлива и просто живет своей жизнью.
Мне нравится на нее смотреть, даже сквозь толпу тех особей женского пола, которые считают, что засунуть мне под нос свои комариные укусу будет очень перспективно. Хотя одну пару сисек в этой забитой тряпками гримерной я бы не прочь укусить сам, особенно когда Сашка оголяется.
В ушах тут же звенит и я делаю над собой усилие, чтобы наплевать на присутствующих, сорвать к хуям этом платье и не вставить.
Наваждение слетает когда она виляя попкой идет на выход."
"Она действительно куколка в этом обтягивающем платье, переливающимся как чешуя дракона. Тонкая, ладная, с высокой упругой грудью, соски на которой розовые и маленькие. Пальцы ведь до сих пор помнят ощущение того как они сжимаются под прикосновением.