скучала… И боялась. А иногда даже молилась, чтобы он не умер в этой гонке смерти.
— Ты нормальная вообще? – ору я, обернувшись и слышу щелк карабина. Мирон пристегивается и это на мгновение вводит меня в ступор. Он всегда был таким. Радеющим за безопасность. Странно, что при этом Алекс не пристегивается никогда.
— Да я не знала, — кричит Эля в ответ, чуть ли, не прилипая к своему Мише, а я коротко столкнувшись взглядом с Мироном, снова начинаю отвлекать внимание от своего состояния.
— Кто вообще устраивает свидание в аэропорту.
— Стюардессы? – предполагает Мирон, но я смотрю только на Элю. Хоть бы виноватый вид сделала для приличия.
— Он сказал, что ему нужно встретить друга. Ты на тачке. В чем проблема. Ну трахались вы, ну в прошлом же все. Сама говорила.
Мне как пощечину зарядили. Стало неприятно до тошноты, что мой рассказ в общем то вполне укромный стал теперь достоянием общественности. Пусть даже трех человек.
Вот никому ничего рассказать нельзя. Кота что ли завести. Он то точно ничего никому не разболтает.
— Такими темпами и наше общение останется в прошлом."
"— Саша, — звучит голос Мирона так спокойно и гармонично, словно только его мне не хватало, чтобы в себя прийти. Четыре недели неизвестности. Четыре недели нормальной жизни. Но вот он снова здесь и всегда уравновешенная Саша превращается в истеричку.
— Ладно, поехали. Адрес говорите. И я очень надеюсь, что конечным пункт будет не Владивосток!
Все смеются, только мне не до веселья. Мирон слишком близко. Меня трясет. От чего дорога перед глазами расплывается.
А что с моей судьбой. Я же счастлива! Только недоразумение надо одно уладить. Ну или два, потому что на заднем сидении скоро будет взрыв, как громко звучат их стоны.
Мирон с усмешкой посматривает на меня, иногда поглядывает на парочку, которая целуется так, словно Миша с фронта вернулся. Словно это он, а не Мирон рисковал жизнью каждую неделю. Это конечно не значит, что мне хочется засосать его так же.
Чтобы мои мысли не были заглушены чужим сексом, врубаю радио. И там, как по заказу песня, которую мы слушали с Мироном в его квартире. Одну и ту же. Снова и снова. Как одержимые, делая вид, что мы только друзья. Но мы больше не друзья. Мы никто.
Хочу выключить, но Мирон тормозит мою руку, оставляя ожог на коже. Ладно. Дослушаю и докажу, что в груди ничего не осталось. Мирон все выжег.