Свет притушен, словно в комнате горит свеча, а значит, все продолжается, значит, она все так же стонет, все так же наслаждается членом Алекса. Сплевываю остатки отвратного бургера и сквозь пелену слез замечаю Лексус Алекса, стоящий поодаль от других машин. Даже здесь он отличился, не захотел быть как все. Все ему подавай лучшее. Сашу ему… Урод. Мозги давно всмятку, сама Саша их взболтала так, что в голове я уже ломаю Алексу позвоночник.
Разум давно махнул ручкой, и в голове ни одной рациональной мысли, чтобы хоть как-то перекрыть поток боли, отравляющей изнутри.
Может быть, эта еще одна фантазия? Может, это не я уверенной походкой иду к Лексусу, залезаю под него и срываю шланг от топливного бака? И запах бензина такой настоящий, словно это все реальность, а не моя фантазия о том, как я отъезжаю и бросаю зажженную сигарету в цветную лужу возле тачки. И все равно как-то слишком громко взрываются сигнализации у машин во дворе, словно и машина Алекса тоже взорвалась.
Глава 21. Мирон
Уже неделю не вылезаю из квартиры, пью, курю, разбиваю кулаками стены.
Миша приходит с работы, приносит бухло и уходит. А я словно убить себя хочу. Выжечь из памяти сраные кадры недопорнушки.
Могла бы и больше стараться!
Дрянь!
Обиделась она.
Отомстила!"
"Можно подумать, я ее на улице оставил. Можно подумать, ей жрать нечего было. Сидела на барских харчах, а теперь нос воротит. Сука.
Ненависть плещется пойлом в полном бокале виски, которое я в очередной раз выпиваю залпом. Потом закуриваю, а затем концом сигареты прижигаю кожу на ладони.
А чего ты ждал? Она же обещала отвадить тебя? Отлично, блядь! Получилось!
Даже думать о ней не хочется. Вырвать из сердца эту отраву и больше никогда не вспоминать. Забыть улыбку, белую кожу, как текла только для меня. Как соски сверкали от слюны, как выгибалась, когда зубами прикусывал.
Забыть лицо с полными губами, и как старалась сосать, чтобы сделать мне приятно.
А ему ты тоже так жадно сосешь, а, сука? Причмокиваешь? Глотаешь сперму?
Хочется пойти и кого-нибудь трахнуть, просто забыться в чужом теле, но сил нет даже на то, чтобы встать. Просто лежу, просто курю, просто смотрю в потолок. Час. Два. Бесконечность. До такой степени, что тело немеет, а в глазах калейдоскоп.
Только на краю сознания мелькают зеленый свет светофора и рев двигателя. Я никогда не сдавался.