Когда кристаллы закончились, он оторвал кусок ткани от своей рубашки и быстро перетянул ее руку, наклонился над ней, пытаясь услышать ее дыхание и биение сердца. Бьется, все еще бьется! Он судорожно гладил ее по растрепавшимся волосам, нежно обводил кончиками пальцев овал лица и шептал, склонившись к ее лицу:
— Живи! Пожалуйста, живи! Мы все решим, только не оставляй меня, не оставляй! Я так люблю тебя. — его голос сорвался на почти беззвучный шепот, и он с трудом смог проглотить тугой ком в горле, и все же пара горячих слез упала на лицо Кристине, которые он тут же нежно стер.
Он не плакал со смерти матери, тогда ему казалось, что он потерял последнего близкого ему человека и, что он уже никогда не сможет кого-то любить так сильно, чтобы оплакивать его.
Но всматриваясь в бледное лицо Кристины, он плакал. Ему было жаль эту девушку, вырванную из своего мира, жаль, что она так и не смогла вернуться. А еще, ему, наверное, впервые было жаль себя. За то, что он так и не узнал, какого это быть любимым в ответ, как это просыпаться рядом с ней и целовать ее сонное лицо, а она бы мило морщилась и куталась в одеяло.
Тихий вздох привлек его внимание, выбросив из пучины тоскливых мыслей. На него смотрели самые чудесные глаза во всем мире. Сначала непонимающе, а затем становясь все более и более обеспокоенными. Ее взгляд почти ощутимо прошелся по нему, остановился ненадолго на кровавом пятне на груди и задержался на лице. Она попыталась что-то сказать, но ее голос был настолько тих, что Рэм наклонился, чтобы расслышать хоть что-нибудь. И тут с удивлением увидел, как ее глаза расширились от ужаса, и она дернулась всем телом, резко прижав его к себе и перекатившись на бок.
"Рэм, не ожидавший от нее подобного, резко отстранился и приподнялся, чтобы краем глаза увидеть, как Морт одним движением насквозь пронзает последнего из выживших противников, который оказался сзади них с Кристиной. Он рухнул на колени и завалился на бок. Его, все еще открытые глаза, смотрели на Рэма и ему почудилась в них насмешка.