Ее тело сотрясали рыдания, руки со злостью сжимали подушку, потом начали колотить по ней, стараясь разорвать нежную ткань наволочки. Когда это не вышло, она села на кровати и с яростью раненого зверя, расшвыряла все подушки по полу. Мало! Этого было мало. Она вскочила с кровати и с криком опрокинула стол, следом на пол упали стулья и все мебель, которую ей хватило сил швырять. Она бесновалась еще долго, пытаясь разнести все вокруг и не оставить в этой проклятой комнате ничего целого. Мысли зло вертелись в голове, воспоминания всплывали отрывками.
Вот он окрикивает ее на кухне, она вздрагивает и видит его. Высокая фигура загораживает проем. Одежда грязная, мятая, сам взлохмаченный и мало напоминает того красивого мужчину, которого она видела в последний раз. Но сердце екает и несется вскачь, от страха пробирает мелкая дрожь. Он зол, очень зол и устал. Смесь настроений, которое не сулит ей ничего хорошего, но она обещала себе, что будет с ним милой и попросит вернуть ее домой, хорошо попросит. А он проникнется и конечно же вернет ее обратно, потом она все преодолеет.
Не особо раздумывая, захватила и ему порцию ее выстраданного кулинарного шедевра, полагая, что если он в таком потрепанном виде, то, наверное, еще и голоден. А на голодный желудок мужчину лучше ни о чем не просить, старое мудрое правило, которым всегда пользовалась ее мама. Да если бы она только знала, она бы эту кашу лучше вывалила ему на голову.
— Гад! Сволочь! Что бы вы все тут провалилась! Этот дом, этот мир и особенно этот недоделанный эмиссар! — в ярости кричала она, пытаясь опрокинуть кровать.
Но ее сил не хватило даже на то, чтобы сдвинуть ее с места. Зарычав, она пнула ее со всей силы и, вскрикнув от боли, упала на пол, где так и осталась лежать, впиваясь пальцами в высокий ворс ковра.
Прошло много времени прежде чем она, шатаясь поднялась и без сил рухнув на раскуроченную кровать, забылась тревожным сном.
Пустота. В ее душе поселилась пустота.