Ноздри породистого носа подрагивали нервно… Спичка во рту ходила маятником… Если от Кота – тепло и мягкость, то от этого - мороз и оторопь.Но я уже настолько напиталась вискариком и вошла в норму, что стала самой собой.То есть, не истеричной овцой, пугающейся каждого лишнего горячего взгляда, а той веселой и нахальной Масей, по которой плакал не так давно Борю… Конь.И взгляд тяжелый , хоть и с трудом, но выдерживала.А еще пару раз ресницами взмахнула очень к месту. Егерь застопорился, оскалился… И неправильно посчитал мои карты.
- Ну что, мальчики, - радостно улыбаюсь я, торжественно не обращая внимания на каменную рожу Егеря, - вы мне желание проиграли!
- Ну, судя по тому, что мы из насильников и гадов превратились в «мальчиков», ты нас полюбишь, Настюш? – ласково улыбается Кот и придвигается опять ко мне. Ненавязчиво так.
- Обязательно, - еще шире скалюсь я, краем глаза отмечая , что Егерь вообще почернел.
- Настюш… - лапа Кота опять ложится на мое плечо, - тебе говорили, что у тебя охренительно красивые глаза?
Со стороны Егеря слышится глухое рычание, а сама ситуация подозрительно напоминает дневную.Все же, у Кота, похоже, инстинкт самосохранения проебан полностью… Нарывается ведь без конца…
- Говорили, - киваю я радостно, - жених мой говорил.
Делаю торжественную паузу, осматриваю физиономии. Кот, судя по некоторому возбуждению, на что-то рассчитывает. А Егерь – уже нет. Смотрит на меня, медленно тасует колоду карт… Моргаю на его крупные руки, с неожиданно длинными пальцами, ловкими и быстрыми, торопливо перевожу взгляд на Кота опять. Мне кажется, или он, гад, еще ближе сел? Так вздохнуть не успею – уже в кровати устроится.
Опасные какие у меня соседи! И совсем не так опасные, как мне изначально показалось! По-другому, черт!
- Вы полностью обеспечиваете наше совместное существование здесь! – торжественно объявляю я, и, видя, что меня явно не понимают, распространяюсь, - готовите, убираете срач, который развели, дрова колете, печь топите… И… Все остальное!
Над столом повисает молчание. Мужчины переваривают.