У него настолько черный, жадный, даже, наверно, жаждущий, вот правильное слово, да, жаждущий взгляд, что становится не по себе.Он немного наклонился вперед, сложил мощные широкие предплечья на коленях, сцепил в замок тяжелые кисти рук… И я умудряюсь каким-то образом охватить его образ целиком, хотя как? Ведь невозможно взгляда от его глаз оторвать. Он не дает, не пускает!
- Ты, няша, дура, - спокойно говорит он, - языка, что ли нет? За тряпками куда-то переться… Могла бы нам сказать… У нас запасного шмотья по-любому на тебя хватило бы…
- Ага… - Кот, оказывается, так с кровати и не ушел! И теперь сидит рядом, тяжело и сладко дышит мне в затылок, типа, машинально поглаживая по спине.
- Ну… - нервно дергаю плечом, понимая, что от прикосновений не уйти, да и не хочется уходить.
- Чего «ну»? – голос Егеря, наблюдающего за тем, как Кот мягко гладит мою спину, становится ниже, проседает, - не делай так больше, няш.
- И всегда тебе дадим все, что хочется… - подхватывает Кот, уже, практически, урча мне в ухо… Это не голос. Это – чистый секс. Трах без презерватива, на живую. Кстати, насчет презерватива…
- Вы… Вы проверяетесь? На болезни?
Руки Кота замирают на плечах, взгляд Егеря становится острее.
- Постоянно, няш, - наконец, спокойно отвечает Егерь, - у нас режим и бесконечные проверки… Ты прости нас… Блять… Голову снесло… Если что, я…
- Не требуется, - быстро прерываю я, пока Егерь не договорился до чего-нибудь ненужного сейчас, - я на таблетках.
Сзади еле слышный выдох. А затем пальцы возобновляют скольжение по спине.
Потребительское отношение. Полностью потребительское.