Знакомые бросали на Влада быстрые взгляды, в которых сквозили интерес и улыбка, но никто не спешил расспрашивать его о сцене, свидетелями которой они стали. Ну и чёрт с ними, он не обязан ни перед кем оправдываться, тем паче, что сейчас его интересует только Злата и никто больше.
При ближайшем рассмотрении Степан оказался не только мрачным, но ещё и потерявшим где-то рукав своего пиджака.
— Стёпка, — присвистнул Влад, устраиваясь напротив и ловя в ответ только суровый взгляд. — А ты где так умудрился-то?
Влад кивнул на отсутствующий рукав, потом вернулся глазами к лицу Степана, который явно был совсем не рад своей потере.
— А я, мать его, сегодня защитник униженных и оскорблённых мужей, который утаскивают своих жён наверх на глазах у изумлённой публики. — Он опрокинул в себя бокал коньяка и протянул его Владу, чтобы тот налил ещё. — Тебе, кстати, такого рода услуги не нужны? — осведомился издевательским тоном.
— Нет, уже не нужны, — пытаясь скрыть тревогу и веселье за серьёзным тоном, ответил Влад, наполняя два бокала и окидывая гостиную изучающим взглядом.
— Твоя жена и этот её мужик отбыли домой, — подтверждая опасения Влада, прокомментировал взгляд друга, брошенный в зал, Степан. — И с тебя причитается, кстати. Пиджак был довольно дорогим.
Влад махнул рукой на претензию, всем своим видом говоря, что это вообще несущественный разговор, а потом лицо его снова стало серьёзным, а взгляд суровым и цепким.
— Разузнай мне к завтрашнему дню всё, что сможешь, об этом самом типе.
Быстро поднявшись с дивана, он отставил нетронутый бокал коньяка на столик и направился в сторону выхода, не прибавив больше ни слова. Оставаться среди веселья было просто невыносимо.
Бежать, бежать и ещё раз бежать! От своего мужа, от того безумства, которое ещё бурлило в крови и, главное, от желания вернуться в спальню и предложить остаться с Владом навсегда, которое стало спутником проносящегося по венам безумства.