До меня медленно доходило, что мы никуда не едем и что Чемезов уже давно съехал с дороги и припарковался у обочины. Всё это время он сидел напротив и внимательно слушал меня, не то чтобы ему это нравилось, скорее уж наоборот… — он был очень напряжён, скулы натянуты, вена на лбу обрисовалась, губы плотно сжаты. Насколько было бы сейчас легче, если бы он сам взял и просто наорал на меня, тогда можно было бы взять и уйти. Но Ваня сидел и слушал.
Когда я всё-таки замолкла, Чемезов протянул руку и тыльной стороной ладони вытер слёзы с моей щеки.
— Всё сказала?
Добавить мне сейчас уже было нечего, но из чувства упрямства я отрицательно замотала головой. От чего Ванька улыбнулся, легко так, почти незаметно. Но его губы дрогнули, и мне стало чуточку спокойней.
— Лиз, — проговорил он, пристально смотря мне в глаза, — Мой брак с Дашей, с тобой или без тебя, всегда был достаточно сложной штукой. Так что этот грех, я оставляю за собой.
Он опят провёл по моей щеке.
— Поехали?
И, не дожидаясь моего согласия, завёл мотор и вырулил машину на дорогу.
Мы приехали в гостиницу в центре города, я ещё подумала, что для полного счастья нам сейчас осталось заселиться в то же самое место, где остановится Бодлер. Но, то ли судьба решила надо мной сжалиться, то ли Ваня просто знал, куда нам не следует ехать.
На часах было около четырёх часов утра, но мальчик-администратор на ресепшене встретил нас вполне бодрой улыбкой. Пока Чемезов регистрировал нас, при этом держа в руках Германа, я пыталась прислушаться к своим ощущениям.
Нам выдали электронный ключ, и Ваня опять повёл меня за собой. Он держал меня за руку, а у меня просто не было сил сопротивляться… самой собой и своим желаниям. Стоило ли себе врать и отрицать, что единственно место, где я сейчас хочу быть, это здесь, рядом с Ваней?"
"Мы оказались на нужном этаже, и Чемезов открыл дверь, пропуская меня вперёд.
Я нервно выдохнула, а потом резко развернулась, выдавливая из себя остатки возмущения, Ванька успел перехватить меня свободной рукой.
— Кровать, одна?!
— Лизка, сегодня был слишком длинный день, — попытался отшутиться Ваня, — чтобы я был в состояние предпринимать хоть какие-то поползновения на твою честь.