Потом сама же смутилась своих мыслей.
Одна улица сменяла другую, пейзаж вокруг становился всё более знакомым. Мы шли уже больше часа, усталость начинала брать своё. Осенние сапожки уже давно промокли, а ноги отнимались. А ещё я замёрзла. Хотелось есть, спать и… к мамочке.
— Пошли в кафе? Я тебе кофе куплю, а то синяя вон вся.
— Богатенький, да? — слабо сопротивлялась я, уже даже не из злости, а просто так.
— А ты только от богатеньких принимаешь? — подколол меня Ваня.
— А я вообще не принимаю.
В кафе он меня всё-таки затащил.
Дальше идти стало веселее. Болтали о каких-то пустяках. С ним оказалось весело и интересно. Прошлись по биографии, учёбе, увлечениям. Ваня засыпал меня вопросами, на которые я неожиданно для себя с охотой отвечала. Только про Реброва с Кирсановым умолчала.
— Почему ты пошёл в полицию? — уже я проявляла своё любопытство.
— Отец в органах служил. Вот и решил по его стопам пойти.
— Он, наверное, тобой очень горд.
— Не знаю, — непривычно серьёзным тоном ответил он. Я растерянно посмотрела на него, и Ванька пояснил. — Папа умер семь лет назад. Командировка на Кавказ.
Он говорил вроде бы спокойно, но я слышала в его словах затаённую горечь. Стало неудобно, что подняла эту тему. Даже зажмурилась, но потом взяла себя в руки.
"
"— Вань, — впервые назвала я его по имени, ладони коснулась.
— Да, хорошим, — согласился он. — И ты бы ему понравилась.
Последнюю часть он добавил уже с улыбкой в голосе.
— Что? Я? Почему ты так решил?
— Потому что ты мне нравишься, Лиза, — как нечто самое очевидное сообщил он мне.
Я застыла на месте, а Ванька продолжил идти дальше, потом, правда, повернулся и позвал:
— Ты там чего? Пошли уже.
И я пошла, хотя внутри меня набирала обороты то ли паника, то ли что-то ещё.
«Ты мне нравишься». Такие простые слова. А ведь главное, такие логичные, иначе чего бы он ещё со мной столько времени возился? Но я всё равно была не готова. Ваня сказал это так… просто. Он ни к чему меня не обязывал, ничего от меня не ждал. Он просто сообщал, что я ему нравлюсь.
Во втором часу ночи мы оказались у моего подъезда. Всё тело нещадно ломило от усталости, но я не торопилась уходить. Опять стояли и разглядывали друг друга.