— Он на телёнка похож! — зашептала мне на ухо Дашка, за что получила от меня болезненный толчок в бок.
Я тоже нервничала, все ногти тогда себе искусала.
Одному Ваньке было хоть бы что. Сидел и улыбался.
С его мамой я познакомилась через неделю. Ваня привёл меня к себе в квартиру и с порога закричал:
— Мама, это Лиза! И она со мной.
Для Ольги Николаевны этого оказалась достаточно, чтобы в дальнейшем каждый раз встречать меня с неподдельным радушием и искренней любовью в глазах.
У нас не было особой динамики отношений. Жили одним моментом и тем, что в нём было. Даже привыкать сильно друг к другу не пришлось. Мне нравилось, что с Ваней было так просто, не надо было никем претворяться или ждать каких-то условий.
Мы даже впервые переспали без всяких договорённостей. Два месяца проходили, прогуляли, прообнимались, процеловались… А потом я поняла, что сижу у него дома на диване и сама же очень активно лезу ему под футболку.
Лежали на диване и целовались, путаясь в том, где чьи руки-ноги. А потом я губами полезла в ворот его футболки, Ваня сначала зашипел, а потом отстранился от меня.
— Лиз, я потом не смогу остановиться."
"— И не останавливайся, — пожала я плечами. Было забавно наблюдать за тем, как покрасневший Ванька смотрит на меня голодными глазами.
— Ты уверена? — уточнил он.
— Да.
Тогда он меня опять поцеловал. Но уже как-то совсем иначе.
Уже когда начал расстёгивать мои джинсы, я сбившимся дыханием позвала его.
— Вань… У меня… ещё никогда…
— Я знаю, маленький, знаю.
Его голос словно убаюкивал меня, уводя за собой куда-то далеко-далеко.
— Хочешь остановимся? — предложил он осипшим голосом.
— Нет, — простонала я, кусая Ваню в плечо.
Потом было одновременно и больно, и упоительно хорошо. Оба раз за разом проваливались в пропасть, разлетаясь на кусочки от удовольствия.
Сколько потом у нас с ним было этих моментов, когда после учёбы мы бежали к нему домой и растворялись в наших ощущениях. Затем приходилось разбегаться дальше по делам. При этом он всегда находил время проводить меня.