Ябеда

Глупая! Я предложила помочь, но кто спасёт меня саму от смахивающей на буйное помешательство зависимости?

Жадно смакую всплывающие в памяти слова Савицкого и зачарованно жду его ответа.

О чём думает Гера, я не знаю. Но один только факт, что его больше не бросает в дрожь рядом со мной, понемногу согревает душу робкими лучами надежды. Темнота — наше спасение! Мы чувствуем это оба. И всё же Гере удаётся превратить наше хрупкое облако сладкой ваты в бесформенную и липкую жижу.

— Я даю тебе пять минут на то, чтобы ты раз и навсегда убралась из моей комнаты! — пронзает словами, как вязальными спицами, закручивая напряжённые нервы в тугой узел.

Я ошиблась: никакого перемирия, никакой помощи, никакой дружбы.

Гера делает шаг назад, и вмиг становится пусто. Следом ещё шаг и ещё… Обхватываю себя руками, ощущая, как льдинки колючего разочарования тают под кожей. Не понимаю, когда стала зависима от Савицкого, от его голоса, сумасшедшего взгляда и странного тепла, обволакивающего душу, стоит парню просто очутиться рядом со мной.

В считаные секунды Гера покидает ванную комнату. С неистовой силой гремит дверью и вылетает в коридор, а потом и вовсе исчезает, и если поначалу я думаю, что на те самые пять минут, то уже к вечеру осознаю: Савицкий вернётся не скоро.

* * *— Тася, как прошёл твой день? — накручивая спагетти на вилку, обыденным тоном интересуется Ника.

Сомневаюсь, что ей действительно интересно, а потому запросто вру:

— Нормально!

Ужин в доме Мещерякова в самом разгаре. Впервые за несколько дней мне официально разрешили не прятаться.

И если я полагала, что выйти к столу мне позволили в честь дня рождения, то на практике всё оказалось куда более прозаично.

— А у тебя как дела? — Дежурная улыбка касается моих губ, пока сама искренне недоумеваю, какого чёрта рядом с сестрой на месте Савицкого сидит Турчин.

В этом доме парень появляется только в одном случае, и сейчас внезапное исчезновение Геры бьёт по нервам куда сильнее недоброго взгляда зелёных глаз Арика.

— О! — тянет Ника и начинает воодушевлённо перечислять претензии её научного руководителя к дипломной работе.

Я понимаю, что весь мир моей сестры в эти дни вертится вокруг учёбы, но всё же на сердце остаётся неприятный осадок: Ника так и не вспомнила о моём празднике.

Впрочем, назвать моё восемнадцатилетие праздником язык не поворачивается. Я могу пересчитать по пальцам тех, кто не пожалел времени и поздравил меня с моей первой взрослой датой, и, как ни странно, возглавил список Вадим.